Ким положила ногу на его бедро, ощущая влагу. Его тело было одновременно чужим и знакомым. Хорошо знакомый мальчик и совершенно чужой мужчина.
– Что ты хочешь узнать обо мне? – тихо спросил он, прижав ладонь к ее щеке.
– Что ты… – начала она, но осеклась. Действительно ли она хочет лежать в его объятиях и говорить о Рэндалле Максвелле? Хочет ли она услышать больше о его одиноком детстве? Или она из тех девушек, которые требуют от мужчины исповеди о его сексуальных похождениях? Иными словами, хочет ли она лежать рядом с ним и расспрашивать о прелестной Лесли?
– Ким, – начал он. – Я расскажу все, что ты хочешь знать. И признаюсь, что снял всю гостиницу поскольку не мог вынести мысли о том, что ты будешь жить здесь с другим мужчиной. Расскажу, как заставил Бормана рассказать все, что он задумал. Как я…
Ким наклонилась над ним и поцеловала. Ее груди касались его груди.
– Ты что-то знаешь о методах расследования?
– Все, – серьезно ответил он. – Когда я хочу узнать что-то, звоню Пенни и прошу это сделать. Она может выкопать все на свете.
– О Боже! – ахнула Ким, откатываясь от него и прижимая ко лбу тыльную сторону ладони. – Как я могла связаться с таким избалованным типом?
Трэвис повернулся на бок и стал гладить ее груди.
– Пенни – это необходимость. Она освобождает меня для претворения в жизнь дьявольских замыслов отца.
Нагнувшись, он припал к розовой вершинке груди.
– Ты прекрасна, как дикая роза по утрам. Розовая и белая на фоне красного дерева волос. Никогда в жизни не видел женщины прекраснее тебя!
Она задохнулась от неожиданности. Он сказал это таким голосом!
Но она не могла не думать о его женщинах.
– А мой брат говорит совсем другое о тебе… и… и твоих подружках, – ответила она вроде бы беспечно, но на самом деле с замиранием сердца.
– Твой брат? Парень, имеющий обыкновение вставать поперек гоночного трека с перепуганным ослом в поводу?
Ким так живо представила все это, что засмеялась. И почему-то поняла, что брат слишком глуп, чтобы знать что-то существенное.
Трэвис принялся покусывать ее шею. Щетина приятно кололась. Ким жадно вдыхала мужской запах и, закрыв глаза, отдалась на волю чувств.
– Люблю слышать твой смех, – прошептал он, проводя губами по ее плечу. – Когда мы были детьми, я думал, что никогда не видел никого счастливее тебя.
Губы скользнули по ключице, рука легла на грудь.
Подняв голову, он взглянул на Ким:
– Твоя любовь к жизни, все, что я усвоил от тебя, помогли мне вынести все эти ужасные годы.
