В 1885 году в жизнь молодоженов Ильицких врывается загадочная незнакомка в вуали. Она вносит хаос в их размеренное существование и бесследно исчезает, оставляя за собой неразгаданные тайны. Что скрывается под вуалью и какие секреты способны перевернуть судьбы персонажей?
К тому же, ежели откровенно, то не уверен, что жалованье мое позволит нанять великолепного повара, что нашли вы.
Он ласково поцеловал ее руки, и maman как будто оттаяла. Лишь спросила напоследок:
— Ну а именины-то? Как же без именин? Примета есть такая, Женечка, нельзя именины не отмечать – худо будет…
Забегая вперед, скажу, что примета не обманула. Жаль, однако, что нельзя все случившееся списать на то, что пышный званый обед с присутствием незнакомой мне тетушки Галины Ильиничны из Киева, мы устраивать так и не стали.
* * *Женя выходил проводить матушку до коляски с извозчиком, а когда вернулся – я не смогла удержаться от вопроса:
— Так у тебя есть родня в Киеве? Я не знала.
— Есть, - неохотно отозвался он. – По отцовской линии. Когда я был ребенком, мы часто гостили у них в имении, у той самой Галины Ильиничны. Не гляди на меня так: родня в Киеве есть у любого, ежели хорошенько поискать в родословной.
Я спохватилась и отвела взгляд. Рассеянно отошла к окну, уже и впрямь не зная, что думать. Наверное, я готова была напрямую задать мучавший меня вопрос о Ксении… Однако Женя посчитал, что разговор окончен и, устало падая в кресло, спросил сам:
— Так какая муха тебя укусила? Что за повариха, что за мальчик? Надеюсь, ты хотя бы не выдумала их?
— Не выдумала, - глухо отозвалась я.
Спрятаться от мыслей удавалось с трудом. А горше всего становилось оттого, что я не знала – стоит ли до сих пор делать вид, будто все хорошо? Но пыталась… старалась из последних сил.
— Обыкновенный мальчик. Он все время на улице, целыми днями. Газетами торгует. А его мать тяжело больна. Ее выгнали с работы, с ткацкой фабрики, оттого, что не так проворно стала справляться с обязанностями. Им, верно, и есть нечего… Он такой худенький, Женя, такой маленький…
— Это жизнь, ничего не поделаешь, - философски заметил Ильицкий. Потянулся и начал устраивать ноги на обитую бархатом скамейку.
Его ли равнодушие меня задело, или же все события дня дали о себе знать? Я почувствовала, как к горлу подступают слезы.
— К черту такую жизнь – дети не должны голодать! Государство не должно бросать своих солдат на произвол судьбы, а жены тех солдат не должны радоваться старой швейной машинке так, как не всякая барыня радуется бриллиантам! Что-то не в порядке с властью, которая допускает подобное! Это… это неправильная власть! Да, неправильная!
Меня душили слезы, и я выкрикивала те слова, не заботясь, что нас услышат слуги или даже соседи. И дерзко смотрела мужу в глаза.
