Несмотря на тупую боль, я медленно приходила в себя от упавшего сна. В этот момент меня охватил новый страх: некая незнакомка стащила со столика то, что я использовала для головы. Окружающая атмосфера вызывала чувство дрогнувшей тревоги и неуверенности, словно я внезапно окунулась в другую жизнь, которую недавно только начинала осваивать сама....
— У вас, вероятно, такая интересная работа, Степан Егорович… - впервые обратилась к Кошкину Эллочка. – Я в жизни не видала полицейских! Только разок, в Харькове, когда Ко-ко потерялся. Ко-ко это мой пуделечек – господин городовой помогал мне его искать. Но вы совсем на него не похожи! – она очаровательно покраснела. - На городового не похожи, я хотела сказать. Не на пуделечка. Впрочем, тот городовой тоже совсем не был похож на пуделечка…
Ильицкий, к его чести, даже не стал закатывать глаза, только махом допил остатки виски из бокала.
— К слову, я очень люблю собак, - покосилась на него Эллочка.
— Мы поняли, ma cherie, - погладила ее по плечу Долли. – Степан Егорович, а чем именно занимаетесь вы в городской полиции? Ведь вы не сами ловите грабителей? Это же так опасно! Une telle terreur![14]
— Нынче уж не сам, - вежливо улыбнулся дамам Кошкин, в то время как Ильицкий потянулся за початой бутылкой. – Не так давно я имел честь получить повышение и с тех пор все больше занимаюсь бумажными делами.
— Вот как… - не удержавшись, вздохнула я, поняв, что Степан Егорович на этот раз мне не помощник.
А Долли обрадовалась:
— И слава Богу, я считаю! А что повышение – тем более хорошо.
Впрочем, ее муж как будто тоже расстроился:
— Стало быть, про это нашумевшее убийство на Дворцовом мосту вы мало что сумеете сказать?
— Увы…
— Ах, Вальдемар, отчего ты поднимаешь эту тему! C'est comme un cauchemar[15]. Варвары, просто варвары… Бедная madame Хаткевич. Бедные ее детки. Говорят, будто она ездила к любовнику – а как считает полиция?
— Долли! – покраснел даже ее супруг и скосил глаза на свояченицу, совершенно пунцовую.
— Ну а что такого, Вальдермар! Эллочка уж не дитя… Сам подумай: в восемь часов вечера, на каком-то мосту, а из сопровождения лишь горничная. Что вы думаете, Степан Егорович?
— Полиция как раз выясняет, куда госпожа Хаткевич ездила… - неловко ответил Кошкин.
— Да, но как вы думаете?
— Долли, душа моя, какая же разница, был любовник, али нет, ежели бедняжку убили революционеры!
Кошкин нахмурился, и вечер перестал быть томным:
— С чего вы взяли? Насчет революционеров.
— Так в газетах с утра о том пишут, - запросто ответил Владимир. - Неужто не читали? Некий тайный источник им сообщил, будто это какой-то то ли «Рокот», то ли «Ропот». Народники-революционеры, короче говоря.
Кошкин излишне резко поднял на него прямой и цепкий взгляд:
— Владимир Александрович, уверяю вас, что полиция подобными сведениями не располагает.
