В 1885 году в жизнь молодоженов Ильицких врывается загадочная незнакомка в вуали. Она вносит хаос в их размеренное существование и бесследно исчезает, оставляя за собой неразгаданные тайны. Что скрывается под вуалью и какие секреты способны перевернуть судьбы персонажей?
Однако открывая все ящички поочередно, я не находила ничего путного: бумага, перья, дамские безделушки. И уже отчаялась, когда – самый нижний ящик открыть не сумела. Он был заперт на ключ. Вот оно!"
"— Вы не знаете, что там? – спросила я у экономки, покуда размышляла, заглядывали ли полицейские внутрь.
— Вероятно, что-то личное. Постойте, я поищу ключ…
Она и впрямь его отыскала: Ксения держала ключ на гвозде в стене, за одной из фотокарточек, запечатлевших ее с дочерьми, и, судя по всему, особенной тайны из этого не делала.
Покуда же я возилась с замком – совершенно простым, без автоматического механизма, который захлопывался бы сам собою – не расслышала, как подошел Глеб Викторович.
— Нашли что-то? – он встал за моей спиною.
Фустов массировал виски – судя по всему, допрос генерала страшно его вымотал.
— Пока нет, но замок стоит лишь на одном из ящиков. Я думаю, что-то там есть. Вы осматривали комнату? Неужто не заглянули в бюро?
— Обыск я поручил своим людям. Ерохину и поручил… Разумеется, он не оставил бы бюро без внимания. Вероятно, просто ничего не нашел.
А потом снова запер ящик на ключ? Сомнительно. Разве стала бы полиция терять на это время? О покойниках дурно не говорят, но, похоже, Ерохин поленился или не успел обыскать бюро со всею тщательностью.
Замок тем временем поддался – однако содержимое его меня разочаровало. Поскольку внутри было пусто.
Раздосадованная сверх всякой меры, я даже вынула ящик вовсе, надеясь, что хотя бы в дальний угол что-то закатилось. Действительно закатилось – но это были всего лишь сургучная печать с монограммой из инициалов Ксении, моток бечевки, какой перетягивают пачки писем или бандероли, да какой-то мусор.
Я поднесла к ящику лампу, чтобы лучше рассмотреть тот мусор. Любопытно. Это была совсем мелкая труха и несколько уцелевших сухих соцветий… сирени, кажется. Будто в ящике когда-то хранили засушенную ветку.
Зачем женщине хранить в запертом ящике сухие цветы? Не гербарии же она делала. Ксении подарил эту сирень небезразличный ей человек – вот зачем! Я все-таки была права.
— Ничего нет. Досадно… - пробормотал Фустов, мельком заглянув в ящик. - Я уж подумал, что вы нашли письма, была бы хоть какая-то зацепка.
— Здесь и были письма, - ответила я, изучая нутро ящика еще придирчивей. И склонилась над ним ниже: – Вы не чувствуете? Старая бумага так пахнет.
— Не чувствую… - с сомнением признался Фустов.
Еще бы, - зло подумала я. – Кокаин и разума может лишить, не только обоняния.
