Петр Иваныч привычно накидывает его. Да так и остается сидеть. В старых трениках с начесом и в мундире с золотыми погонами.
— Против тебя большая буча пошла, Сережка. И хоть мы слово давали Лехе, что никогда не напомним о себе, но ситуация критическая. Какому-то хмырю ты сильно яйца отдавил. Я так понимаю, жену украл, шалопай…
— Я сама к нему пришла, — решительно заявляет Линара, останавливаясь на пороге.
— Иди сюда, — зову ее, протягивая руку. И одновременно пинаю локтем Ступу. Тот пересаживается на другую табуретку. Забирает тарелку и стопку, а ко мне под бок садится Линара. Галина подает ей чистую посуду и предлагает душевно. — Бульон куриный могу налить. Хочешь?
— Да, — кивает моя милая. — И соленой капустки положи мне, Сережа.
Петр с Андреем понимающе переглядываются. Ну, такие дела, мужики. Ничего не могу поделать…
— У нас все по обоюдному согласию, — рыкаю я. — Полгода Линара с этим придурком развестись не может. Мы хотели по-хорошему с ним расстаться, — прикидываюсь невинной овечкой.
— Эти подробности никто не разглашает. Просто Ивану позвонили откуда-то сверху. Приказали тебя попрессовать немного. Уму-разуму поучить. Вот мы посовещались на семейном совете и решили, что ты нам не чужой…
— Ничего не понимаю… Иван? Вы нашего генерала имеете в виду?
— Ну да, — кивает Петр, и погоны на его плечах качаются в такт.
— Старший наш брат, — поддакивает Галина и добавляет серьезно. — Твой отец, Сережа…
— Гала, — как по команде рыкают братья.
— Помолчите, пупсики, — привычно отмахивается она от них. — У нас с твоим отцом был роман. Долгий. Почти всю жизнь. Считай, вторая семья, — всхлипывает она. — Леша все никак не мог определиться. Со мной остаться или с Леной. До последнего дня метался…
Волосы медленно поднимаются у меня на башке. Нормально так — на четвертом десятке жизни узнать о папиной второй семье. Я же всегда считал его примерным семьянином. Ругал себя, что пошел не в него. Странно… Очень странно все это. Чувствую, как тонкие пальчики Линары сжимают мои загрубевшие сосиски.
— Он всегда оберегал Лену и тебя…
— Конечно, — кивает любовница отца. — Такое разве скроешь. Лена как-то приезжала сюда. Не помнишь?
— А должен? — усмехаюсь криво.
— Вы с Сашкой во дворе играли. Пока мы втроем решали, как быть дальше.
— С кем? — переспрашиваю больше для проформы. А у самого уже сосет под ложечкой.
— С моим сыном. И твоим единокровным братом. Так что через него ты нам тоже родня.
