— Здрасьте-приехали, — охаю я и, наблюдая, как малыш резво тянет смесь из бутылочки, размышляю о своей реакции на Назарета. Почему не убежала, когда он предложил? Стояла как вкопанная и ждала. Ну, не дура ли?! — Держи себя в руках, Полька! Назарет все-таки твой работодатель и сожитель сестры. Может, у них еще все наладится. Не лезь к нему. Хотя бы ради Марка!
Покормив ребенка, ворочаюсь, пытаясь уснуть. Но стоит мне смежить веки, как моя неугомонная память живо подбрасывает жаркие воспоминания. Они словно масло падают на тлеющие угли желания. Тушу разгорающееся пламя. Но ничего не помогает. Крепко сжимаю ноги, надеясь на скорую разрядку. И как только она наступает, чувствую, как тепло растекается искрами по позвоночнику, поднимается к затылку, напрочь снося крышу.
«Вот это я влипла, — всхлипываю, уткнувшись носом в подушку. — Вот меня угораздило! Биохимия, блин!»
Слышу, как внизу шелестят по асфальту шины, и, прислушавшись, ловлю обрывки фраз, больше похожих на команду. Поднимаюсь и на ватных ногах подхожу к окну. Сергей Алексеевич Назаров в кашемировом пальто спешит к стоящему около входа Мерседесу. Из окна детской, расположенной в боковом крыле, мне хорошо виден суровый профиль хозяина дома. Да и вся его напряженная фигура говорит о свалившихся на голову неприятностях. Рядом словно тени снуют какие-то люди, но я, не замечая их, не отрываясь, гляжу на Назарета. Вот он останавливается около машины и, прежде чем сесть, поднимает голову. Всматривается в темные окна дома. И я совершенно точно знаю, когда он утыкается взглядом в меня. По лицу пробегает легкая гримаса. Наверняка усмешка. Два пальца руки поднимаются к воображаемому козырьку и порывисто опускаются вниз. Могу поклясться, но на губах Назарета играет улыбка, слабо различимая в неярком свете фонарей.
«Возвращайтесь назад, Сергей Алексеевич, — проносится в голове. — Мы с Марком ждем вас! Вернее, сын ждет вас», — поправляю себя поспешно.
Ложусь в постель и продолжаю думать о Назарете. Куда его понесло на ночь глядя? Может, к Жанне поехал? Хорошо бы… Ей сейчас его поддержка нужна.
«Интересно, сколько он в Барселоне пробудет? — думаю, засыпая. — Может, помирятся и вернутся вместе. Хорошо бы…»
Мне, конечно, нравится сожитель сестры. Но рушить ее семью я не намерена.
Рано утром я спускаюсь на кухню и натыкаюсь взглядом на хозяина дома. Мрачный Назарет сидит во главе большого стола в одиночестве. Пьет чай из большой чашки и нехотя жует бутерброд.
— О, Линара, — скупо улыбается он.
