Отец не раз делал ему замечания насчет этого, но тот не каялся: после нагоняя какое-то время тихо, потом опять крики, шум, жена его с разбитым лицом… Отцу говорили — не вмешивайся, это их семья, но отец считал, что такое поведение недопустимо для офицера, да и вообще недопустимо. А его мальчишка, насмотревшись, колотил всех вокруг. Ну, и меня тогда отделал — я реально сутки не видел ничего, до того заплыли глаза, маму только по голосу узнал. И за это папаша его избивал часа два, пришлось вмешаться начальнику военной части, иначе убил бы.
— О господи! — Аня поежилась. — Ужас какой.
— Ну, мне тогда это показалось достойной расплатой. — Никита свернул с проспекта во двор. — Срежем тут немного… так я о чем тебе говорю. Мальчишка этот где-то поймал небольшую гюрзу — это змеи такие, в Казахстане водятся. Хотел подбросить ее мне в окно, потому что он от меня отстать-то отстал, но выволочки не забыл и хотел мне отомстить. Он думал, меня нет в комнате — в тот день у нас была школьная экскурсия, но я остался дома, у меня горло разболелось. А он не знал и собирался бросить эту гюрзу в мою комнату, чтоб по возвращении я наткнулся на нее и она меня укусила. И вот я сижу себе в уголке, сооружаю из конструктора автомобиль, а тут он сунулся в окно — у нас такие домики были, с высоким выступающим фундаментом. Так он влез на фундамент, змея в руке — за голову держал, а я увидел и закричал. Он не ожидал и разжал пальцы, а гюрза эта возьми извернись, да и укуси его. Как он кричал, если б ты знала! Упал на землю, катался по ней, рвал на себе одежду, а змея под кровать утянулась. Мама очень испугалась, тут же позвонила отцу, сбежались люди, изловили змею, а мальчишку отвезли в госпиталь, где через два часа он умер. Ань, ну честное слово… когда мне сказали, что он умер, я был счастлив. Вот до какой степени он отравил мне жизнь. Потом уже я услыхал разговоры других, и никто о нем не сожалел, даже родной отец, у которого из-за такого сына были огромные неприятности по службе, и не раз. Он досаждал, как оказалось, абсолютно всем!
— Да, бывают такие люди, — согласилась Анна, вспомнив противную кладовщицу Ирку.
— В общем, хоронили его на местном кладбище, — продолжил Никита. — И я помню свое какое-то странное чувство: с одной стороны, я испытывал невероятное облегчение, ведь мальчишка этот изводил меня каждый день, хоть из дома не выходи, а с другой стороны, его мать так убивалась, так сильно кричала, бросалась на гроб… В общем, это и понятно, он-то для нее был ребенком, этот скверный мальчишка, в голове которого были только злые мысли и злые намерения. Его мать выла и проклинала всех, кто пришел на эти похороны, ее муж пытался заткнуть ей рот, и было видно, что ему до смерти хочется ее ударить.