После похорон он ее сильно избил, мы слышали крики, но не вмешивались, никто не вмешивался. Она была туркменка, маленькая такая, тонкая, с огромными глазами, а ее младшие дети — погодки, мальчик и девочка — им тогда было лет пять-шесть, наверное, были на нее очень похожи. А вот Костя этот получился точной копией отца — высокий такой, белесый и такой же злобный ублюдок, как и папаша. Но мать его любила безумно, старший сын для мусульманки много значит… а, как я уже говорил, капитан имел обыкновение поколачивать жену, и она молча терпела. После похорон она стала просто черная от горя, каждый день на кладбище ходила и выла, как волчица, или разговаривала с ним там, вот так сидела и разговаривала. А как-то утром мама увидела, как она сыплет землю под моим окном! С кладбища землю. Она сама потом сказала — считала, что, если бы не я, ее сын был бы жив. По своему-то она, конечно, была права. Если забыть о том, что ее сын влез в мое окно с живой змеей в руках! В общем, ее увезли в сумасшедший дом, а мне вдруг стало казаться, что Костя этот ночью придет и постучит в окошко. Я просто спать не мог, все ждал. Я поверить не мог, что такое зло может исчезнуть бесследно! Родители таскали меня к доктору — до того я похудел и осунулся, дошло до того, что я шарахался от каждой тени и перестал выходить из дома, но и один находиться не мог. И рассказать отцу не мог — боялся, что он станет презирать меня, а для меня его уважение очень много значило. Я боялся, что отец скажет: ты должен себя перебороть! А как перебороть, когда я иногда по ночам уже трупный запах чувствовал от окна?!
— А так. — Никита хмурится. — Только ночь, я все окна запру, шторы задерну, лампу включу, а от окна мертвечиной тянет. Я как-то раз маму позвал и, словно между делом, говорю: не пойму, что за запах от окна идет, чем-то воняет, а мама говорит: нет, ничего не чувствую, что-то ты придумал себе. Так вот доктору этому я все выложил, как есть. И он тогда пообещал решить проблему, а сам поговорил с отцом и посоветовал ему перевестись с этого места как можно дальше, и отец за пару дней все уладил, и уехали мы оттуда очень далеко. Не стал он ни увещевать меня, понимаешь, ни призывать взять себя в руки, ничего. Просто написал рапорт о переводе, и через неделю мы уже обживали новое место. И все сразу прекратилось, само собой наладилось. Но с тех пор я терпеть не могу похороны.
Аня кивнула, вполне разделяя чувства Никиты. А еще с горечью подумала о том, что Никита для своих родителей значил куда больше, чем они с Игорем для своих.
— Да, брат, умеешь ты задачки задавать. — Бережной, надев очки, просматривал распечатанные страницы. — Но что-то тут есть, безусловно, и следствие мы с тобой засекретим. Официально его не будет.