Ладно, я буду держать руку на пульсе, и если что…
И вот этого «если что» оказалось чертовски много. Ссылки на обсуждения, репосты, а теперь вот эта передача. Влад прислал ссылку Ане на почту, и они вместе с Никитой смотрят ее в конце рабочего дня.
Аня покосилась на Никиту, который сидел рядом, неподвижный и отстраненный. Но она уже понимала, что таится за этой выдержкой. И лучше бы он как-то проявил эмоции, было бы понятно, что он чувствует и что нужно сделать Анне, чтобы ему помочь. Но сейчас, когда они сидят в кабинете Никиты и смотрят это гадское видео с Габриэллой, они снова бесконечно далеки друг от друга. Даже два дня, проведенные вместе, ничего не значат, потому что одно дело, когда домашние хлопоты и совместные поездки к Никитиной маме в больницу, и тогда можно просто не говорить о смерти Игоря и гадкой Габриэлле, да и вообще многое можно осторожно обходить в разговорах. И совсем другое дело, когда они сидят вот так плечом к плечу в Никитином кабинете, в аквариуме лениво плавают разжиревшие от невиданного комфорта и сытости рыбки и то и дело заглядывают по своим надобностям сотрудники.
И снова нужно выстраивать отношения, заново.
А Никита прежний — отстраненный, далекий, очень деловитый.
И если бы не это видео, которое они сейчас смотрят вдвоем, то словно и не было этих двух дней, когда она жарила оладьи на кухне в квартире Радецких, варила суп, собирала передачу в больницу, а Никита был почти нормальным.
Но мерзкое видео, пусть по сути передача правильная и нужная, в котором отвратительная лгунья Габриэлла поливает Никиту грязью, сводит на нет все Анины усилия. Никита молчит как каменный. И скоро уже конец рабочего дня, и если он ничего не скажет и не предпримет… Тогда она останется ночевать в комнате отдыха, думает Анна. И если так получится, то будет паршиво, очень-очень паршиво.
— Она лжет. — Аня покосилась на Никиту. — Неужели никто не понимает, что она лжет?
— Многие не хотят понимать. — Никита слегка оттаял. — Зачем делать какие-то выводы, если все на поверхности? Вот хрупкая и очень пострадавшая жена, а где-то там вполне себе крупный самец, который только маскировался под порядочного человека, а сам-то…
— А вот Виктор не поверил. Ну, полицейский. — Аня взяла Никиту за руку. — И многие не поверили. Особенно те, кто знает тебя.
Никита вздохнул — его столичные друзья тоже знали его много лет, с некоторыми он был знаком еще с института, да и коллеги, и начальство — он ведь много времени проработал в той компании. И чем ему это помогло? Все они просто вычеркнули его из списка живых, никто и слушать не стал. Впрочем, Никита особо и не оправдывался. В нем всегда жила уверенность, что истина побеждает в любом случае, даже через годы.