Но, конечно, было бы лучше, если бы она победила уже сейчас, потому что невозможно жить как на пороховой бочке, не зная, чего ожидать в каждую следующую минуту.
— Давай сначала к матери заедем, а потом уж домой.
Аня вспыхнула и кивнула. Это было то, чего она ждала, — Никита должен был сам сказать. Позвать ее в свою жизнь, сделать по собственной инициативе что-то, что определило бы ее дальнейшие действия. И если бы он сейчас промолчал, то они просто бы вышли из кабинета и разошлись в разные стороны. Но он сказал, и Аня была рада.
— Подожди меня тут. Я пойду куртку и сумку свою заберу из шкафчика.
Никита кивнул — он уже включил рыбкам режим заката, и подождать Аню в кабинете казалось ему хорошей идеей. Когда за ней закрылась дверь, он с шумом выдохнул. Знала бы Аня, чего стоили ему эта фраза и этот будничный тон. Он целый день обдумывал, как сделать так, чтобы Аня Лепехина сегодня снова уехала с ним. Одно дело, когда она не смогла бросить его, пока была полиция, больница, а потом нужно было ехать на похороны Игоря и к матери с передачкой, а потом, по доброте душевной, она осталась и жарила ему оладьи, сварила суп, а утром они вместе приехали на работу. И совсем другое, когда не обстоятельства вынуждают Анну быть рядом с ним, а только ее желание. И его предложение.
Весь день, пока он разбирался с рутинными обязанностями, долго беседовал с Важинским, который все ходил вокруг да около и никак не мог прямо сказать о своих намерениях, Никита думал о том, что вечером нужно будет как-то так повернуть дело, чтобы Аня снова уехала к нему домой. Ему казалось немыслимым, что менеджер Лепехина соберется и уедет куда-то на улицу Лизы Чайкиной, а он останется с Габриэллой в анамнезе. Потому что он только-только начал снова обретать почву под ногами.
Никита был умен и, несмотря на свое горе, способен проанализировать свои чувства. Да и анализировать, собственно, было нечего. Все как в классических учебниках по психологии: история с Габриэллой полностью разрушила его зону комфорта, вначале он был в недоумении, потом ощущал обиду от несправедливости происходящего и от своей полнейшей несостоятельности, потому что его возражения никто не принял во внимание, а потом он злился. На Габриэллу, а еще больше на себя самого. Как он мог ничего не замечать! А потом он понял, что произошло, и произошло именно с ним, хотя он этого и не заслужил. И тогда пришло глухое отчаяние.
Если бы не мать, и не сердитый Семеныч, и не Ника… Он вдруг подумал, что именно в провинциальном Александровске встретил людей, которые не просто поверили ему, даже посмотрев видеодневник Габриэллы, но и помогли снова встать на ноги. Именно благодаря этим людям он принял случившееся и нашел в себе силы двигаться дальше.