Автор
Мир вокруг меня распадался, но я продолжала жить, увязшись в мраке собственных мыслей и желаний. Я стала тенью самой себе, оглушительно осознавая свою никчёмность и ненужность. Но даже такую жизнь я любила, надеясь на чудо, когда он вернёт меня обратно.
Но бол твою и дите чувствует. Тебе больно и ему. Он внутри вместе с тобой плачет.
— Грязная у меня душа… плохая. Не очистится она."
"— Раз ты так говоришь значит уже очистилась. Идем, милая, идем чай допивать.
Вопросов лишних не задавала, но где-то внутри боязно стало. Не зря девчонка боялась такой матерый враг у нее. Тот если б нашел и правда милости никто не дождался.
Время быстро пролетело. Оно всегда быстро летит, когда хорошо становится, а Устинье хорошо с девчонкой было. Уютно как никогда. Не тоскливо.
И проведать прознать все о девочке хочется. Чтоб уберечь и защитить. Давно Устинья за карты не бралась… а тут прям захотелось. Как в спину что-то толкало.
— Ты иди, Танюша, Буренку подои и сена ей дай. А я тут посижу, сериал посмотрю. Устала с дороги… умаялась. Иди-иди.
Девчонка ушла, а Устинья быстро колоду на столе разложила по три веера и долго бубнового валета с трефовым королем и пиковым тузом в руке крутила вертела. Валет вроде как ребенок… а король… Мужчина то ли взрослый очень, то ли в чине. Военный… врач. Ничего не понятно. Казенный король. Так бабка его называла. Как карты не отбросит так вот эти три вместе и остаются, и девятка рядом бродит… черная страшная, пикой вверх смотрит.
Устинья колоду сгребла плюнула на нее и сунула обратно в ящик. Не надо было гадать. Слово ж себе давала, что карты в руки не возьмет больше, а сама… Беду еще не дай Бог на девчонку и на ребеночка накликала. Плохая карта и туз пиковый — удар страшный и болезнь в виде девятки рядом оставалась. Или сноровку баба Устя потеряла былую. Разучилась в будущее смотреть после смерти Гришки. Столько лет карты в руки не брала.
Потом как в городе была кое-что проведала.
* * *Месяца три с тех пор прошло
В то утро налила себе чаю из брусники и телевизор включила.
