Автор
Мир вокруг меня распадался, но я продолжала жить, увязшись в мраке собственных мыслей и желаний. Я стала тенью самой себе, оглушительно осознавая свою никчёмность и ненужность. Но даже такую жизнь я любила, надеясь на чудо, когда он вернёт меня обратно.
Как… не его девочка. Сердце больно кольнуло, и я закусила губу.
— А тебя трясет от ужаса, — и усмехнулся, я увидела ряд белых зубов и вздрогнула от узнавания этой невыносимо ослепительной улыбки, — рассмотрела меня в темноте или в газетах?
— Здесь холодно.
— Лжешь! Тебя трясет от ужаса, ты даже от него наверняка вспотела. Так и представляю, как ты там стоишь и боишься злого слепого монстра, о котором рассказывают страшные и грязные истории. В моем доме запрещено лгать. Еще раз солжешь соберешь манатки и вылетишь отсюда.
— Вещи.
Поправила его машинально.
— Что?
Когда-то он точно так же поправлял меня. Терпеть не мог жаргон, на котором я изъяснялась. Но оказывается прекрасно запомнил это слово.
— Вещи соберу.
— Какая к черту разница что там у тебя. Все. Пошла вон.
Выдохнула и попыталась снова:"
"— У меня через два часа первый перерыв. Я должна к этому времени убрать вашу комнату, накормить вас завтраком и провести в кабинет.
— Кормить будешь псов на улице и хомяков с рыбками, ясно? И убирать ты здесь не будешь.
Привыкнув к темноте, я теперь видела его лицо более отчетливо. Зарос бородой, брови косматые нависли над глазами, которые поблескивали в полумраке, и я так и не смогла понять смотрит он на меня или нет. Пока что еще не приходило осознание, что не видит… совсем не приходило. И внутри взрывалось разочарованием и одновременно облегчением, что не узнал.
— Через два часа у меня начнется перерыв.
— Значит не пойдешь на перерыв.
— Я нанялась на работу, а мне в рабыни.
— Тебя ввели в заблуждение. Здесь нет работы. Только полное подчинение или вали отсюда на все четыре стороны, если не устраивает.
— Я встала в семь утра, чтобы убрать в вашей комнате. А вчера легла в час ночи потому что разгребала хлам в вашем флигеле, куда меня поселили.
Он расхохотался. Так знакомо, раскатисто и так пренебрежительно, что у меня прошла дрожь ярости по всему телу.
— А я сегодня встаю в десять и мне плевать во сколько ты встала и что ты делала. Мне вообще на тебя плевать. Ты вылетишь отсюда вон уже сегодня.
— У меня три дня. Вы сами их дали.
— Ты не продержишься и одного.
Развернулся и растворился в своей темноте, а я так и осталась стоять в дверях, как идиотка. Если я сейчас отсюда уйду это будет мой провал. Мой полный и первый проигрыш. И он окажется прав.
