Автор
Мир вокруг меня распадался, но я продолжала жить, увязшись в мраке собственных мыслей и желаний. Я стала тенью самой себе, оглушительно осознавая свою никчёмность и ненужность. Но даже такую жизнь я любила, надеясь на чудо, когда он вернёт меня обратно.
Но как же он красив даже с этим шрамом, заросший с этим пустым взглядом и бледным лицом. Все тот же лоск, тот же налет ничем не стираемого аристократизма. Гордость в повороте головы, осанке, вздернутом вверх подбородке. Он похож на раненого волка, загнанного в ловушку, волка, которого искалечили, но не убили и теперь он готов порвать каждого, кто пытается проникнуть на его территорию.
Осмотрелась вокруг — дикий хаос. Немыслимый бардак. Все перевернуто, свалено в кучу. Вещи клубком валяются в кресле. И я вдруг отчетливо понимаю, что в это логово никто и никогда не входил.
— Насмотрелась? Удовлетворила больное любопытство? Теперь давай — выметайся. Спектакль окончен.
— У вас помятая рубашка.
Не знаю зачем я это сказала. Оно вырвалось само. Наверное, потому что раньше на его рубашке нельзя было найти ни единой складки.
— Что? — он скривился, словно не расслышал меня.
— У вас помятая рубашка. Ее надо погладить.
— Какая разница? Разве это кто-то видит?"
"Пожал плечами и нащупал пуговицы пальцами.
— Я вас вижу. Ваши слуги видят. Ваша охрана. Они ведь знали вас совсем другим.
— Откуда ты знаешь, каким они меня знали? Мне плевать, что вы все видите. Я не вижу! И мне насрать, что эта рубашка помятая. Хочешь поменяться со мной глазами? Так для общего развития?
Его голос по-прежнему внушал мне ужас. Как и раньше. Он умел им заставить вибрировать каждый нерв.
— Видела… читала… Про вас. Раньше у вас на рубашке не было ни единой морщинки, а на пиджаке ни одной пылинки.
Я сделала шаг к нему навстречу скорее невольно.
— Насчет глаз… Если бы это было возможно я бы поменялась. Но не для того, чтобы понять вас, а для того, чтобы вы увидели себя сейчас моими глазами.
— И чтоб я увидел?
— Босого жалкого мужика, в расстегнутой мятой рубашке посреди бардака, в котором черт ногу сломит.
— Как ты сказала? Жалкого?
Сделал шаг ко мне, и я тут же попятилась назад.
— Я… я могу погладить вашу рубашку.
Он сжал кулаки и двинулся на меня с таким видом словно сейчас разорвет на куски. Только взгляд полный ненависти… жутко направлен в сторону. И от этого мне самой хочется закричать.
— Ты можешь пойти вон с этой комнаты и больше никогда сюда не входить, ты можешь засунуть. все что ты видела в свой мелкий и любопытный зад, ты можешь вынести свою наглость на хрен за пределы этой комнаты.
