Дрожащая рука на холодном стекле и бескрайний морской шато – величие, за которым скрывается жуткая спокойствие. Эта женщина чувствует одиночество и неволю в огромной тишине, окруженная людьми с наигранной сочувствием. Как она верит, что кошмар окончен, а новый лишь начинается?...
Ни одни руки не прикоснутся… Так что если ты выбрала бегство от меня, советую запомнить эту ночь… Она станет последней твоей ночью как женщины в объятиях мужчины…
Влада молчала, глубоко дыша, но не сводя с него глаз. Он с минуту смотрел ей прямо в глаза, гипнотизируя. А потом резко смягчился, выдохнул, как ни в чем не бывало, нежно коснулся подбородка, заправил выбившийся локон за ухо.
– А теперь пойдем есть десерт. На пляже уже холодно. В дом.
Они прошли в столовую. Удивительно, в доме словно по мановению волшебной палочки появлялось все, о чем бы он ни говорил… Но никакой прислуги видно не было… До совершенства доведенный сервис… Было понятно, хозяина боятся…
Столовая была разделена на две зоны.
Сейчас сервированным был маленький стол. Специально для них. По центру красовался потрясающей красоты десерт Павлова, стояла ароматная клубника. Влада поймала себя на мысли, что в этом есть какая – то скрытая отсылка к проклятому, пресловутому образу балерины, ставшему роковым и определяющим в ее жизни… А может параллели ей мерещились уже во всем… Паранойя.
– Угощайся, – сказал Васель, не сводя глаз с девушки.
Но его последние слова на пляже все – таки взбесили ее… Непроизвольно она ершилась, хотя понимала, нужно потерпеть, чтобы получить то, что он обещал… В части, касающейся ее долгожданной свободы, конечно… Только в этом…
– Спасибо, но я не люблю сладкое, – сухо ответила она. И все же взяла одну клубничку, зазывно откусила ее, смотря ему прямо в глаза с предыханием.
Ее тон и действия, несомненно, подействовали на него, как красная тряпка на быка.
Выдохнул.
– А я вот, пожалуй, угощусь.
Резко подхватил ее за талию, положил на стол, разведя ноги. Так, что красивые предметы сервиза были сброшены на мраморный пол с глухим звоном. Взял большую клубнику, чудом не упавшую вслед за всем остальным на пол, обвел ею пухлые губы Влады, погрузив в них плод и заставив откусить. Сжал в руках оставшуюся часть ягоды так, что потекший по кисти сок капал ей на грудь.
"– Каким все – таки правильным решением было заклеймить тебя, детка, – сказал он хриплым голосом, гладя место ее татуировки с буквой «В».
