Сан-Франциско весной 1995 года: атмосфера напряжения и острого осознания важности правды. Окружной прокурор Карл Андруз, обретя уверенность в правильности своей версии, оказывается в центре скандала, когда его доверенное лицо, женщина-врач, оказывается втянутой в инкриминируемую ему смерть. Внутренняя битва между нравственным долгом и личным страданием - вот что ждет героев в этом драматическом произведении "Ничто не вечно"....
– Доктор, вы неохотно пошли на это? Испытывали чувство вины?
Пейдж Тэйлор покачала головой:
– Нет. Если бы вы видели… просто не имело смысла позволять ему и дальше страдать.
– Как вы ввели инсулин?
– Я ввела его внутривенно.
– А это вызвало у него дополнительную боль?
– Нет. Он просто задремал и уснул.
Теперь уже Гас Венабл вскочил со своего места.
– Протестую! Защита пытается представить, что он умер во сне! Я…"
"Судья Янг стукнула по столу молотком.
– Мистер Венабл, вы нарушаете порядок. У вас будет возможность подвергнуть свидетельницу перекрестному допросу.
Обвинитель посмотрел на присяжных, покачал головой и сел.
– Доктор Тэйлор, когда вы вводили инсулин Джону Кронину, вы знали о том, что он включил вас в завещание и оставил вам миллион долларов?
– Нет. Я была поражена, когда узнала об этом.
«Да у нее нос должен был бы вытянуться», – подумал Гас Венабл.
– Вы никогда не заговаривали с ним о деньгах или подарках, ничего не просили у Джона Кронина?
На щеках Пейдж проступил легкий румянец.
– Никогда.
– Но вы были с ним в дружеских отношениях?
– Да. Когда пациент так тяжело болен, взаимоотношения между врачом и пациентом меняются. Мы обсуждали проблемы его бизнеса, семейные проблемы.
– И у вас не было причины чего-то ожидать от него?
– Нет.
– Он оставил вам деньги потому, что проникся к вам уважением и доверием. Благодарю вас, доктор Тэйлор. – Пенн повернулся к Гасу Венаблу: – У меня больше нет вопросов.
Когда Пенн вернулся к своему столу, Пейдж Тэйлор бросила взгляд на задний ряд зала суда.
Гас Венабл поднялся со стула и медленно побрел к свидетельскому месту. Он оглядел ряды, где расположились представители прессы. Все места в этих рядах были заняты, репортеры лихорадочно строчили в своих блокнотах.
Он встал перед обвиняемой и долго внимательно изучал ее. Затем спросил, вроде бы между прочим:
– Доктор Тэйлор… был ли Джон Кронин первым пациентом, убитым вами в окружной больнице «Эмбаркадеро»?
Разгневанный Алан Пенн вскочил со своего места.
– Ваша честь, я…
Но судья Янг уже стукнула молотком по столу.
– Протест принят! Объявляю перерыв на пятнадцать минут.
