Сан-Франциско весной 1995 года: атмосфера напряжения и острого осознания важности правды. Окружной прокурор Карл Андруз, обретя уверенность в правильности своей версии, оказывается в центре скандала, когда его доверенное лицо, женщина-врач, оказывается втянутой в инкриминируемую ему смерть. Внутренняя битва между нравственным долгом и личным страданием - вот что ждет героев в этом драматическом произведении "Ничто не вечно"....
Когда я закончу ординатуру, то смогу заняться частной практикой. Может быть, мы вернемся на Восток. Через несколько лет мы сможем пожениться и завести ребенка.
– Через несколько лет? Но ведь я же сказала тебе, что беременна.
– Я знаю, дорогая, но пока… всего два месяца? Нормальный срок для аборта.
Потрясенная этими словами, Кэт посмотрела на него.
– Нет! Я не буду делать аборт! Я хочу, чтобы мы поженились. Сейчас же!
У нас есть яхта на юге Франции. Может быть, вам захочется провести медовый месяц на Французской Ривьере? Вы сможете полететь туда на нашем «Гольфстриме».
– Я уже сообщила Пейдж и Хони, что мы поженимся. И я рассказала им о ребенке.
Мэллори ощутил холодную дрожь во всем теле. Ситуация выходила из-под контроля. Если об этом узнают Харрисоны, то ему конец.
– Тебе не следовало делать этого.
– Почему?
Мэллори выдавил из себя улыбку.
– Пусть наша личная жизнь будет только нашей. – Я помогу тебе организовать частную практику… Первые год-два ты сможешь зарабатывать двести – триста тысяч в год.
– Нет.
– Кэт…
– Я не могу, Кен. Я же рассказывала тебе, что пережила после аборта, когда была еще совсем девчонкой. Тогда я поклялась себе никогда больше не делать этого. И не проси меня больше.
И в этот момент Кен Мэллори осознал, что у него нет никаких шансов. Единственным выходом для него было убить ее.
Глава 32
Хони каждый день навещала пациента из палаты 306. Звали его Шон Рейли – симпатичный ирландец с черными волосами и черными блестящими глазами.
Когда Хони впервые увидела его во время обхода и заглянула в его медицинскую карту, она сказала:
– Значит, вы у нас по поводу заболевания желчного пузыря.
– Да, кажется, мне собираются вырезать какой-то пузырь.
Хони улыбнулась.
– Я и говорю об этом.
Шон устремил на нее взгляд своих черных глаз.
– Пусть вырезают все, что угодно, кроме сердца. Оно принадлежит вам.
Хони рассмеялась.
– Самоуверенность вас далеко заведет.
– Надеюсь, что так, дорогая.
Когда выдавалась свободная минутка, Хони забегала поболтать к Шону. Он был обаятельным и интересным человеком.
– Ради того, чтобы вы находились рядом со мной, стоит перенести и операцию, дорогая.
– Вы ведь не боитесь операции, не так ли?
– Нет, если оперировать будете вы, милая.
– Я не хирург, а терапевт.
– А терапевтам разрешается ужинать со своими пациентами?
– Нет.
