Сан-Франциско весной 1995 года: атмосфера напряжения и острого осознания важности правды. Окружной прокурор Карл Андруз, обретя уверенность в правильности своей версии, оказывается в центре скандала, когда его доверенное лицо, женщина-врач, оказывается втянутой в инкриминируемую ему смерть. Внутренняя битва между нравственным долгом и личным страданием - вот что ждет героев в этом драматическом произведении "Ничто не вечно"....
Насчет этого существует строгое правило.
– А терапевты когда-нибудь нарушают правила?
– Никогда. – Хони улыбнулась.
– По-моему, вы просто прекрасны.
Никто до этого не говорил Хони таких слов. Она покраснела.
– Спасибо.
– Вы словно утренняя роса в полях Килларни.
– А вы когда-нибудь были в Ирландии? – спросила Хони.
Шон рассмеялся.
– Нет. Но обещаю вам, что в один прекрасный день мы поедем туда вместе. Вот увидите.
По мнению Хони, это было обычное ирландское бахвальство, и все же…
После обеда она зашла навестить Шона и спросила:
– Как вы себя чувствуете?
– Лучше, при виде вас.
– Нет, – солгала Хони.
– И все же я надеюсь, что после выписки смогу вытащить вас на ужин. Вы ведь не обручены, не замужем, никаких таких глупостей?
Хони улыбнулась.
– Никаких таких глупостей."
"– Отлично. И у меня тоже. Да и кому я нужен?
«Очень многим женщинам», – подумала она.
– Если вам нравится домашняя пища, то я прекрасно готовлю.
– Посмотрим.
Когда на следующее утро Хони зашла в палату к Шону, он сказал:
– У меня есть для вас маленький подарок. – Он протянул ей лист бумаги с ее приукрашенным, идеализированным портретом.
– Мне очень нравится! Вы чудесный художник! – И внезапно она вспомнила слова гадалки: «Вы влюбитесь. Он художник». Хони внимательно посмотрела на ирландца.
– Что-то не так?
– Нет, – медленно произнесла она. – Нет.
Через пять минут Хони зашла в палату Франциски Гордон.
– Меня посетила Дева!
– Помните, вы говорили, что я влюблюсь… в художника?
– Да.
– Так вот, похоже… я встретила его.
Франциска Гордон улыбнулась.
– Вот видите? Звезды никогда не врут.
– А вы можете… можете немного рассказать мне о нем? О нас?
– Вон в том ящике лежат карты. Дайте мне их, пожалуйста.
Протягивая гадалке карты, Хони подумала: «Смех, да и только! Я же в это не верю!»
Франциска Гордон разложила карты, она кивала и улыбалась, потом вдруг замерла и побледнела.
– О Боже мой! – Она подняла взгляд на Хони.
– Что… что там? – спросила Хони.
– Этот художник. Вы говорите, что уже познакомились с ним?
– Похоже, что так. Да.
Голос Франциски Гордон наполнился печалью.
– Бедный мужчина. – Она снова подняла взгляд на Хони. – Мне жаль… очень жаль.
Операция Шону Рейли была назначена на следующее утро.
В восемь пятнадцать утра доктор Уильям Рэднор уже был в операционной, готовясь начать операцию.
