Сан-Франциско весной 1995 года: атмосфера напряжения и острого осознания важности правды. Окружной прокурор Карл Андруз, обретя уверенность в правильности своей версии, оказывается в центре скандала, когда его доверенное лицо, женщина-врач, оказывается втянутой в инкриминируемую ему смерть. Внутренняя битва между нравственным долгом и личным страданием - вот что ждет героев в этом драматическом произведении "Ничто не вечно"....
Ее брату было двадцать два, и он постоянно ввязывался в какие-то загадочные сделки, водился с бандитами, и один только Бог знал, чем они там занимались, но Кэт чувствовала глубокую ответственность за него. «Это я во всем виновата, – ругала себя она. – Если бы я не убежала из дома, а присматривала бы за ним…»
– Держись подальше от всяких неприятностей, Майк. Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, Кэт.
«Мне надо каким-то образом раздобыть для него денег. Майк – это все, что есть у меня в этом мире».
Доктор Айлер ждал случая вновь поработать с Хони Тафт.
Через полчаса после обхода доктор Айлер уже сидел в кабинете Бенджамина Уоллиса.
– В чем проблема? – поинтересовался Уоллис.
– В докторе Тафт.
Уоллис с неподдельным удивлением посмотрел на него.
– Доктор Тафт? Да у нее лучшие рекомендации, которые мне только приходилось видеть.
– Вот это-то меня и удивляет. И ординаторы заметили, что она неправильно ставит диагнозы и делает серьезные ошибки. Я хотел бы знать, в чем дело, черт побери.
– Ничего не понимаю. Она же окончила прекрасный медицинский колледж.
– Возможно, вам следует позвонить декану, – предложил доктор Айлер.
– Там деканом Джим Пирсон. Хороший парень. Пожалуй, я позвоню ему.
Через несколько минут Уоллис уже говорил по телефону с Джимом Пирсоном. Они обменялись любезностями, а затем Уоллис перешел к делу.
– Я звоню по поводу Бетти-Лоу Тафт.
Собеседник помолчал несколько секунд.
– Да?
– Похоже, у нас с ней некоторые проблемы, Джим. Она прибыла к нам с твоими превосходными рекомендациями.
– Все правильно.
– Кстати, твоя характеристика как раз лежит передо мной. В ней говорится, что она одна из самых лучших студентов, которые когда-либо у тебя были.
– Верно.
– И что ее ждет блестящее будущее в медицине.
– Да.
– А у тебя не возникало никаких сомнений?.
"– Никаких, – решительно заявил доктор Пирсон. – Абсолютно никаких. Возможно, она просто немного нервничает. Легковозбудима, но, если ты дашь ей шанс, я уверен, она проявит себя с самой лучшей стороны.
– Ладно, учту твои слова. Мы действительно дадим ей шанс проявить себя. Спасибо.
– Не за что. – На этом разговор и прекратился. Джим Пирсон сидел за своим столом, презирая себя за то, что только что совершил.
«Но для меня важнее всего жена и дети».
