Сан-Франциско весной 1995 года: атмосфера напряжения и острого осознания важности правды. Окружной прокурор Карл Андруз, обретя уверенность в правильности своей версии, оказывается в центре скандала, когда его доверенное лицо, женщина-врач, оказывается втянутой в инкриминируемую ему смерть. Внутренняя битва между нравственным долгом и личным страданием - вот что ждет героев в этом драматическом произведении "Ничто не вечно"....
Херцог посмотрел на цветы, потом снова на Пейдж.
– Вы кто?
– Не волнуйтесь, – уверенным тоном заявила Пейдж. – Вы в надежных руках. – Она взяла медицинскую карту и принялась ее изучать.
– А что это значит? – встревоженным голосом спросил он. «Почему она принесла мне цветы?»
– Это значит, что у вас все будет в порядке.
Он сглотнул слюну.
– Вы действительно собираетесь меня оперировать?
– Да.
– Вы выглядите ужасно… ужасно молодо."
"Пейдж погладила его по плечу.
– У меня еще не умер ни один пациент.
Херцог слушал ее, явно нервничая.
– Нет, все хорошо. – Почему она так ласкова с ним? Может, она что-то скрывает?
– Ладно, тогда увидимся завтра утром. – Пейдж написала что-то на листке бумаги и протянула его Херцогу. – Это номер моего домашнего телефона. Если понадобится, можете вечером позвонить мне домой.
Когда Пейдж уходила из палаты, Вальтер Херцог находился на грани нервного стресса.
Через несколько минут Джимми отыскал Пейдж в комнате отдыха. Он подошел к ней, улыбаясь во весь рот.
– Поздравляю! Я слышал, вы завтра оперируете.
«Как быстро разносятся слухи», – подумала Пейдж.
– Да.
– Кто бы ни был этот пациент, ему повезло, – заметил Джимми. – Если со мной когда-нибудь что-нибудь случится, я позволю оперировать меня только вам.
– Спасибо, Джимми.
И конечно же, Джимми, как всегда, рассказал анекдот.
– Вы слышали про парня, у которого была странная боль в лодыжках? Но он был слишком жадным и не хотел тратить деньги на докторов.
Пейдж была слишком возбуждена, чтобы ужинать. Весь вечер она практиковалась на ножке стола завязывать хирургические узлы. «Мне надо хорошенько выспаться, чтобы утром быть свежей и в хорошей форме», – убеждала себя она, но так и не заснула всю ночь, снова и снова проигрывая в воображении порядок операции.
