Сан-Франциско весной 1995 года: атмосфера напряжения и острого осознания важности правды. Окружной прокурор Карл Андруз, обретя уверенность в правильности своей версии, оказывается в центре скандала, когда его доверенное лицо, женщина-врач, оказывается втянутой в инкриминируемую ему смерть. Внутренняя битва между нравственным долгом и личным страданием - вот что ждет героев в этом драматическом произведении "Ничто не вечно"....
– Что?
– Я права, не так ли? А вы пытаетесь скрыть это.
Наступила долгая пауза.
– Я… я… да, но я… не могу бросить медицину. Я… просто не могу. В ней вся моя жизнь.
Пейдж наклонилась вперед и заявила со всей прямотой:
– Вы можете не бросать медицину, но оперировать обязаны прекратить.
Доктор Кемпбелл буквально постарел на глазах.
– Я знаю. Я собирался прекратить оперировать в прошлом году. – Он застенчиво улыбнулся. – Пожалуй, теперь настало такое время, не так ли? Вы ведь расскажете обо всем доктору Уоллису.
– Нет, – тихо произнесла Пейдж. – Вы сами обо всем расскажете ему.
* * *Пейдж обедала в кафетерии, когда к ней за столик подсел Том Чанг.
– Я слышал, что произошло. Боуман! Невероятно. Прекрасная работа.
Пейдж покачала головой.
– Я чуть было не ошиблась.
Том сидел и молчал.
– У тебя все в порядке, Том?
– Что ты хочешь услышать – «все хорошо» или правду?
– Мы же друзья. Я хочу услышать правду.
– Мой брак полетел ко всем чертям. – Внезапно в глазах Тома появились слезы. – Она уходит.
– Мне очень жаль.
– Это не ее вина. В любом случае наш брак давно дал трещину. Она говорила, что я женат на больнице, и была права. Я же провожу здесь все свое время, забочусь о незнакомых людях, вместо того чтобы быть рядом с любимыми людьми.
– Она вернется. Все уладится, – ласковым тоном попыталась успокоить его Пейдж."
"– Нет. Теперь уже не вернется.
– Может, тебе еще раз поговорить с ней?..
– Она отказывается.
– Мне очень жаль, Том. Если я могу чем-нибудь… – Она услышала по динамику свою фамилию.
– Доктор Тэйлор, палата 410…
Пейдж ощутила внезапную тревогу.
– Мне надо идти, – бросила она и поспешила в палату 410, в которой лежал Сэм Бернштейн, один из ее любимых пациентов – тихий мужчина семидесяти лет, помещенный в больницу с неоперабельным раком желудка. Большинство пациентов больницы постоянно на что-нибудь жаловались, но Сэм Бернштейн был очень терпеливым человеком. Пейдж восхищалась его мужеством и чувством собственного достоинства.
Сэм Бернштейн был подключен к системе жизнеобеспечения с пометкой «Не реанимировать» на случай остановки сердца.
Когда Пейдж вошла в палату, возле постели Сэма стояла медсестра.
– Он умер, доктор. Я не стала вызывать реаниматоров, потому что… – Голос медсестры дрогнул.
– Вы правильно сделали, – медленно произнесла Пейдж. – Спасибо.
– Если что-то нужно…
– Нет. Я все организую.
