Сан-Франциско весной 1995 года: атмосфера напряжения и острого осознания важности правды. Окружной прокурор Карл Андруз, обретя уверенность в правильности своей версии, оказывается в центре скандала, когда его доверенное лицо, женщина-врач, оказывается втянутой в инкриминируемую ему смерть. Внутренняя битва между нравственным долгом и личным страданием - вот что ждет героев в этом драматическом произведении "Ничто не вечно"....
– Пейдж стояла возле кровати и смотрела на тело того, кто совсем недавно был живым веселым мужчиной, имевшим семью и друзей, мужчиной, который всю свою жизнь тяжело трудился, заботясь о своих близких. А вот теперь…
Пейдж подошла к тумбочке, где Сэм хранил свои личные вещи. Там она обнаружила дешевые часы, связку ключей, пятнадцать долларов, зубные протезы и письмо, адресованное жене. Вот и все, что осталось от человеческой жизни.
Пейдж не могла сдержать охватившего ее чувства подавленности.
– Он был таким хорошим человеком.
Кэт попыталась успокоить ее:
– Пейдж, ты не должна так расстраиваться из-за пациентов. Так тебя надолго не хватит.
– Я знаю. Ты права, Кэт. Но просто… все кончилось так быстро, да? Ведь утром мы еще разговаривали с ним. А завтра уже похороны.
– Надеюсь, ты не собираешься на похороны?
– Нет.
Похороны состоялись на кладбище «Хиллз оф Итэнити». По обычаям иудаизма хоронить покойника следует как можно быстрее, поэтому церемония похорон обычно проводится на следующий день после смерти.
Тело Сэма Бернштейна было обряжено в белую рубаху и завернуто в talit. Родственники окружили могилу. Раввин читал нараспев: Hamakom y’nathaim etkhem b’tokh sh’ar availai tziyon veeyerushalayim.
Мужчина, стоявший рядом с Пейдж, перевел ей:
– «Пусть Господь успокоит тебя плачем всех скорбящих Сиона и Иерусалима».
К изумлению Пейдж, родственники, словно обезумевшие, начали рвать на себе одежду. Baruch ata abonai elohainu melech haolam dayan ha-emet.
– Что?..
– Таким образом проявляется уважение к покойному, – прошептал мужчина.
Церемония похорон закончилась.
На следующее утро Кэт столкнулась в коридоре с Хони. Та явно нервничала.
– Что случилось? – спросила Кэт.
– Меня вызывает доктор Уоллис. Просил зайти к нему в кабинет в два часа.
– Ты знаешь причину вызова?
– Думаю, из-за моих ошибок во время обходов позавчера. Доктор Риттер просто чудовищен.
– Да уж, иногда он бывает страшен, – согласилась Кэт.
– Надеюсь. Просто у меня какое-то нехорошее предчувствие.
Ровно в два часа Хони вошла в приемную доктора Бенджамина Уоллиса. В сумочке у нее находилась маленькая баночка меда. Секретарша обедала, дверь в кабинет доктора Уоллиса была открыта.
– Входите, доктор Тафт, – пригласил он.
Хони вошла в кабинет.
– Закройте, пожалуйста, дверь.
Хони закрыла дверь.
– Садитесь.
Слегка дрожа, она села напротив.
