Автор
Мама, ты выглядишь как королева, — дочь заходит ко мне в комнату. Вместо радости, вздох сожаления вырывается из груди. Отголоски боли все еще дают о себе знать. Встреча со стилистом подчеркнула реальность: этот день стал последним для Агаты.
К сожалению, — сжимает руки в кулаки, на руках вздуваются вены. — Иначе я бы их собственноручно четвертовал.
Денис из прошлого так бы не поступил. Он бы искал способы наказать их законно. А этот загадочный Денис, я уверена, не задумываясь бы их искромсал.
— А кто их нанял? — пересохшие губы едва шевелятся.
Сколько раз я задавалась этим вопросом. И до сих пор он меня не отпустил. Кому мы так мешали?
На ум у меня всегда приходил только один человек — мой отец. Но у меня нет ни доказательств, ни полной уверенности.
Денис был женат на моей сестре, они ждали ребенка. Я взбрыкнула, нарушила наши договоренности. Неужели этого хватило, чтобы он сотворил подобное?
Какие цели?
— Не знаю. Пока не знаю, — берет нож и с яростью вонзает его в разделочную доску. Вздрагиваю. — Но я непременно найду эту тварь. Возможно, мой папаша приложил к этому руку.
— Нет, — мотаю головой. — Только не Ярослав. В этом я уверена.
Глаза Дениса вспыхиваю яростным огнем. На моих глазах черный пылающий зрачок поглощает радужку.
— Защищаешь? Подружились? Или не только?
— За это время узнала твоего отца совсем с другой стороны, — его ярость в тиски меня сжимает. — Он не желал тебе зла. И он оплакивал тебя.
— Конечно, — скалится. — И нас с тобой он разлучал только из лучших побуждений!
Ярослав многое мне рассказал из прошлого, около постели моей умирающей матери. Тогда он был откровенен. И на многие вещи, я теперь смотрю иначе.
— Это прозвучит дико, но, да, — сминаю пальцами подол платья.
— После того как меня не стало, папаня подсуетился и тебя утешил? — слова как хлесткие пощечины.
— Ты в своем уме?! — моя злость поднимается из глубин, я снова закипаю.
Жалость и сострадание оттесняет негодование. Что бы он ни пережил. Денис ведь меня всю жизнь знает, но продолжает обвинять в несусветных вещах.
Он в них верит?
Кем он меня считает?
— Сын от него? — добивает новой мерзостью.
Если у него тело исполосовано, то сейчас он тоже самое творит с моей душой.
— Ты это серьезно? — поднимаюсь с дивана. Медленно приближаюсь к нему.
— Вполне, — не двигается, мышцы перекатываются под черной футболкой, хищник, готовый к прыжку.
— Ты думаешь, я на такое способна? Ты говоришь, что любишь, и при этом считаешь кем? Гулящей? Бабой, которая смогла бы с твоим отцом?
— Есть факты. И он тебя утешил в сложную минуту. Протянул руку. Мой папаша, когда надо может быть очень обаятельным, — он верит в то, что говорит.
