Автор
Мама, ты выглядишь как королева, — дочь заходит ко мне в комнату. Вместо радости, вздох сожаления вырывается из груди. Отголоски боли все еще дают о себе знать. Встреча со стилистом подчеркнула реальность: этот день стал последним для Агаты.
— Твой любимый с заварным кремом, ты же у нас шоколадный не любишь. Я все помню, сестренка.
— Оль, я тебе вопрос задала, — барабаню пальцами по столу.
— Степа… ммм… он человек непростой. Но никто его не знает, так как я, — садится напротив меня.
— Ты была с ним, когда за Дениса замуж выходила?
— Да.
— Оль, как ты позволила себя во все это втянуть? Ты ведь знала, какие у нас с Денисом отношения! А ты, будучи влюбленной в Степана, вышла замуж за другого, еще и нас разлучила, — только проговорив это в голос, осознаю жуткую картину.
Мозг отказывался воссоздавать убийственный шедевр жестокости.
— Вик, я любила и шла на уступки. Моему мужчине так было надо, — она отвечает буднично, ни раскаяния, ни сожалений. — Поверь, мне тоже было нелегко. Ты была свободна, а я была заперта в клетке с нелюбимым. И реально радовалась, когда вы снова начинали встречаться, — тут она мне мило улыбается, словно говоря, видишь, я хорошая сестра. — Денис тогда вообще редко дома появлялся, а для меня это праздник был. И про Агату я знаю, она его дочь.
Точь-в-точь как всю жизнь перед родителями. Ангел во плоти. И всегда у нее это прокатывало.
Не то, что я демоненок проблемный.
— Предлагаешь мне еще спасибо тебе сказать за все «хорошее»?
— Предлагаю понять, что я не враг тебе. Просто так сложились обстоятельства. Поверь, жить с нелюбимым восемь лет. Терпеть его в одной квартире, изображать любящую жену — это наказание, огромная пытка. И пошла я на это только из-за любви.
— Хватит мне лапшу вешать, — прерываю поток ее излияний. — Ты спала с другим мужиком, ради любви к Степану? Ты себя слышишь?
— Я не спала с Денисом, — отвечает серьезно. — Он назвался импотентом, а я ликовала за эту его придумку. За все эти годы он ко мне не притронулся.
То же самое говорил Денис. Неужели правда!
Сердце пускается в преждевременный радостный танец.
— А если бы он все же настаивал? Стала бы с ним спать?
— Мне бы пришлось, — разводит руки в стороны и корчит грустную гримасу.
— Ты бы спала с нелюбимым и страдала от любви к Степану, — самой тошно от моих же слов.
— Именно так, сестренка. Я не прошу понять. Наша любовь она сложная, тебе не постичь ее масштабов, — мечтательно закатывает глаза.
— А Ева чья? Степана?
— Наша со Степушкой малышка, — подтверждает без раздумий.
