Автор
Никому не скажем — это дрожащая от предательства история о китайском чиновнике, который стал свидетелем страшного подлога на похоронах. Его мир рушится, когда он осознает, что любовь и верность уходят в прошлое даже тогда, когда кажется, что все уже потеряно. Атмосфера напряженной предвкушаемой неприятностью усиливается от переполняющей его ярости и горечи....
Похоже, «Никому не скажем» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Поправляю пальцем чуть поплывшую помаду и натыкаюсь взглядом на пристальный взгляд.
— Привет, Евангелина.
— Привет, Лера. Хорошо выглядишь.
— Спасибо. А ты выглядишь…
— Очень большой, — смеюсь.
— Да нет… что ты. Я была намного-намного больше!"
"Поворачиваюсь к ней лицом. Повисает неловкая пауза. Говорить нам не о чем. Мы никогда не были с ней подругами, но Лера одна из немногих, кто во времена нашей юности относился ко мне… нормально. Она не сделала мне ничего плохого. Да и потом, жизнь все расставила по своим местам.
— Хорошо, что мы не слоны. Девять месяцев это еще как-то можно вытерпеть, — пожимаю плечами и тянусь за полотенцем, чтобы вытереть руки.
— Недавно виделись с Китом.
— Правда?
— Да, в Праге.
Чего она ждет? Зачем говорит мне это? Думает, я буду ревновать? Это вряд ли. Отбрасываю использованное полотенце в корзину и, никак не комментируя полученную информацию, поправляю чуть сползший лиф. Похоже, что со времен покупки этого платья моя грудь еще больше выросла.
— Он выглядел очень счастливым. Я рада, что вы вместе, несмотря ни на что.
Оглядываюсь. Во рту почему-то пересыхает. Из-за беременности я гораздо более чувствительна, чем обычно.
— Спасибо.
Отступаю на шаг и легонько сжимаю руку Леры своей. И как раз в этот момент входная дверь распахивается.
— Кит?
— Я приехал! Тебя не было целую вечность… Юля сказала, что ты в туалете, и я уж начал волноваться…
Кит переводит пылающий взгляд с меня на Леру и недоуменно хмурится.
— И поэтому ты пошел за мной в туалет? В туалет, Кит, ты серьезно?
Смеюсь. Хотя мне не смешно. В этом весь Кит. Он пропустил мою первую беременность и ко второй относится уж слишком трепетно. Настолько трепетно, что я уже не могу дождаться, когда это все закончится. Правда… Сил моих нет.
— Что она от тебя хотела?
Оглядываюсь на дверь уборной, за которой осталась Лера, беспечно пожимаю плечами, так что платье вновь немного съезжает, перетягивая внимание Кита на себя.
— Лера? Да ничего. Поболтать.
Поясница тянет все сильней. Я останавливаюсь у колонны, чтобы перевести дух.
— Что? Что такое? Началось?
Тугая боль стискивает низ живота, превращая мое короткое «нет» в протяжное утверждение. Кит бледнеет. Озирается по сторонам. Тащит меня к гардеробу.
— Погоди! Надо Юльке и Самиру сказать, что мы уходим.
— Позвонишь из машины, — протестует Кит. Забирает наши пальто и помогает мне одеться.
— И Женьке надо позвонить.
