Автор
Он давно пережил одержимость ею, похоронив чувства глубоко внутри. Но встреча спустя годы меняет всё. Теперь она — вдова его отца, а он снова не может думать ни о чём другом. Страсть и запретность переплетаются в опасную игру, где ставка — его честь и семья.
Раздел Chitat.online для книги «Никому не скажем» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Он давно пережил одержимость ею, похоронив чувства глубоко внутри. Но встреча спустя годы меняет всё. Теперь она — вдова его отца, а он снова не может думать ни о чём другом. Страсть и запретность переплетаются в опасную игру, где ставка — его честь и семья.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Он давно пережил одержимость ею, похоронив чувства глубоко внутри. Но встреча спустя годы меняет всё. Теперь она — вдова его отца, а он снова не может думать ни о чём другом. Страсть и запретность переплетаются в опасную игру, где ставка — его честь и семья.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Никому не скажем» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Она нервно кусает их и, чуть помедлив, неуверенно замечает:
— Я не шутила, когда сказала, что до свадьбы…
— Ни-ни?
— Ну, да, — Ева отводит взгляд и таки касается спиной двери. Дальше ей некуда отступать. Дело за мной.
— Я помню.
— И? Тебя это устраивает?
— Не то, чтобы, — честно сознаюсь я, — но я уверен, что мне удастся заставить тебя передумать.
— Это вряд ли, — хрипло шепчет она.
— Ну, не знаю…
Просовываю ладонь в тесное пространство между ее спиной и дверью. Дергаю Еву на себя, а свободной рукой тяну дверную ручку. Дверь открывается, мы вваливаемся в мою спальню и замираем посреди залитой обеденным светом комнаты.
— Не надо, — тихонько шепчет Ева, видимо, испугавшись голода в моих глазах.
— Я просто поцелую тебя. Хорошо?
— Хоро… — Она не успевает договорить, потому что я закрываю ей рот поцелуем. Веду языком по губам, лижу, прикусываю. Подталкиваю Еву к кровати.
— Нет, Кит, я правда…
— Я просто тебя поцелую! Клянусь…"
"Происходящее распаляет меня. Ева нерешительно опускается на локти, а я нависаю сверху. У меня адский стояк, но я обещал ей, что не сделаю ничего такого, поэтому все, что я себе позволяю — еще один поцелуй. Склоняюсь ниже к ее воспаленным, искусанным почти до крови губам. Придавливаю их указательным пальцем и стону, когда она впускает его в жаркую влажную глубину и принимается неуверенно, едва ощутимо посасывать. Меня конкретно ведет. И я уже не уверен, что смогу в любой момент остановиться. Из горла вырывается странный протяжный звук. Я опускаю голову и касаюсь своим лбом лба Евы… Замираем так на несколько долгих секунд. Глядя друг другу в глаза. С удивлением понимаю, что у меня дрожат не только руки. А, кажется, каждая клетка, каждый атом дрожит. Я полностью подчинен вибрирующим внутри эмоциям. Они рвутся наружу подобно демонам, и мне все труднее их контролировать.
Медленно, как под гипнозом, отвожу руку от ее рта. Так же медленно откатываюсь в сторону.
— Я сделала что-то не так?
— Нет. Нет! Все нормально. Не шевелись… Мне нужно прийти в себя.
Ева послушно кивает. Переворачивается на бок. И мы еще долго лежим на моей узкой кровати, сплетаясь взглядами, но не касаясь друг друга. А потом Ева засыпает, убаюканная стучащим в окно дождем. Я же на таком адреналине, что не уснуть. Нашариваю рукой телефон, проверяю время. Ева хотела успеть заскочить к бабуле в больницу до отбоя. А значит, у нас есть еще пара часов. Пусть поспит. Тянусь за брошенным на тумбочке рефератом по английскому. И заставляю себя сосредоточиться на учебе.
В тот день мы успеваем, кажется, все. И выспаться, и заскочить к бабушке, и даже прогуляться по мокрым, усыпанным палой листвой улицам, не замечая ни промозглого ветра, ни сеющую с неба морось. А потом долго прощаемся у обшарпанного подъезда. И опять целуемся.
