Никто не хотел воевать — это драматический рассказ о жителях приграничного села, где каждый день кажется тягоматанью. В одной из секций "мясного ряда" стоят торговцы обычными повседневными манерами, но вот настоящий покупатель решает не следовать их традициям и берет говяжью грудинку без вопроса о цене. Его поступок взрывает мир вокруг....
Она донеслась откуда-то с чердака. Леонид прислушивался, но больше очередь не повторилась и он вновь задремал. Знакомая дробь хлопающих звуков вновь его разбудила уже где-то после двух часов ночи. На этот раз ПКМ выпустил три-четыре короткие очереди, откуда-то со второго этажа. И вновь Леонид почти погрузился в дремоту, когда в комнату почти бесшумно проник Крест. Ни слова не говоря, он начал «рассупониваться»: снял бронежилет, что было под ним, и принялся растирать себе грудь.
– Что случилось? – чуть громче, чем обычно спросил Леонид.
"– Не ори… Ничего не случилось, все как и положено на войне. Он мне в «бронник» из СВД попал. Хорошо прямо в пластину, а не между… мог бы и пробить, – в тусклом лунном свете Крест продолжал энергично массировать большой синяк на своей выпуклой груди.
– Он, что обнаружил тебя?
– Он меня, я его, но у меня-то ПКМ, а не СВД и стреляю я не одиночными.
– И что? – не врубался в лаконичную речь Креста Леонид.
– Снял я его, вот что… Ладно все, спим. Ты меня больше не трогай, надо хоть немного до утра соснуть…
В уличных боях группы штурмующих добровольцев и обороняющихся ополченцев нередко перемешивались.
Обстрелы, взрывы снарядов, гранат, свист пуль… все это в те дни оказалось для Леонида не самым ужасным из того что он увидел.
Cамым муторным делом стала эвакуация раненых в тыл. Обычно ее проводили по ночам. Но когда раненый был тяжелый и фельдшер никак не мог ему помочь на месте, его приходилось транспортировать прямо во время боя. Такие группы, раненого и сопровождавших, обычно прикрывал Крест.
