Никто не хотел воевать — это драматический рассказ о жителях приграничного села, где каждый день кажется тягоматанью. В одной из секций "мясного ряда" стоят торговцы обычными повседневными манерами, но вот настоящий покупатель решает не следовать их традициям и берет говяжью грудинку без вопроса о цене. Его поступок взрывает мир вокруг....
Навищо вин такий здався? Яка з нього користь? – неожиданно властно заговорил Куренчук.
Притащившие пленного явно растерялись, решив, что старший здесь Куренчук. Богдан уже хотел вмешаться, но его не вовремя охватил приступ кашля и он, чтобы подавить его, вынужден был отойти в другую комнату. Тем временем, Куренчук для начала срезал с груди пленного «колорадскую» ленточку и втоптал ее в пол. Потом острием штык-ножа ткнул его куда то в бок… На пленном не было бронежилета и штык по всему достал до тела и даже неглубоко проник в него, во всяком случае он вскрикнул от боли.
– Ну, москалик, говори хто твий командир? – с явным удовольствие возобновил допрос Куренчук.
– Позывной нашего командира Грач… а больше я ничего не знаю! – схватившись за темнеющий от крови бок, поспешил признаться пленный.
– Скильки вас у того Грача? – воодушевленный первым результатом, Куренчук вновь замахнулся штык-ножом.
– Сначала человек полста с лишком было, на прорыв когда пошли человек тридцать, чуть боле оставалось, – вновь спешно заговорил пленный, чтобы избавить себя от очередной боли.
– А хто у вас там самий вояка? Ну не все ж як ти, нарики, – уже посмеиваясь, спросил Куренчук, одновременно поигрывая штык-ножом, с которого не сводил глаз пленный.
– Есть человек пятнадцать старых вояк… из них самый крутой… Крест его позывной, он пулеметчик…
– Кулеметник, говоришь. И багато вин со свого кулемета наших поклав?
Богдан прокашлялся и, вернувшись, уже хотел прекратить этот «допрос», но ответ на последний вопрос он тоже захотел услышать.
– Не знаю точно, но больше всех. Он еще в Чечне воевал и там с пулемета стрелять наблатыкался.
– Що ще скажешь?
– Все, больше я ничего не знаю.
– Ну, тоди получай, – Куренчук вновь намеревался пустить в ход штык-нож.
– Все, хорош, Курень оставь его! А вы чего встали? Тащили пленного к ротному, так и тащите. Может его в штабе батальона допросить захотят, – резко прервал «допрос» Богдан.
Куренчук с явным неудовольствием, чертыхнувшись про себя, отошел.
– А шприцы с ампулами где!? Я их тут положил. Эй, командир, твои, что ли взяли, – обратился он уже к Богдану.
За то время, пока Куренчук «допрашивал» пленного, пояс со шприцами и ампулами куда-то пропал. Поиск по «горячим следам» тоже ничего не дал – наркотики исчезли бесследно.
