Никто не хотел воевать — это драматический рассказ о жителях приграничного села, где каждый день кажется тягоматанью. В одной из секций "мясного ряда" стоят торговцы обычными повседневными манерами, но вот настоящий покупатель решает не следовать их традициям и берет говяжью грудинку без вопроса о цене. Его поступок взрывает мир вокруг....
Может мама заболела и нуждается в помощи!
– Ну, не знаю, что тут делать. Разве что… Галь, а ты позвони в Киев Чмутову Валере, генерал как-никак. Он наверняка что-то сможет узнать, – тетку вдруг осенило.
За дверью воцарилась тишина. Видимо мать никак не ожидала такого совета, узнать о судьбе матери у своего бывшего ухажера, который был ею отвернут сорок лет назад, во многом благодаря настоянию именно матери и старшей сестры."
"– Не знаю… удобно ли, – наконец, после паузы раздался неуверенный голос матери.
– Что тут неудобного.
– Давал, но я никогда по нему не звонила. Да и он в последний раз уже лет пять назад, наверное, мне звонил, – мать по всему не хотела звонить.
– А чего так? Он же так любил хвастать своими успехами, когда генералом стал, или квартиру на Крещатике получил. Ведь он всегда о том тебе звонил, чтобы напомнить, какого «золотого рыбца» ты упустила, – тетка подначивала мать.
Леонид совсем забыл про интернет, он прислушивался «изо всех сил». Ему было интересно заглянуть под завесу семейных тайн, о которых он мало что знал, да и то понаслышке.
– Да есть за ним такое, но я же говорю, что уже давно не звонил, видно хвастать нечем. А может он уже и не служит, военные ведь раньше на пенсию уходят, чем гражданские, – словно за соломинку хваталась мать, явно не желая звонить.
– Он не простой военный, а генерал, а они не как все в сорок пять увольняются, а до шестидесяти и даже более того служат.
– Нечем мне хвастать. Разве это жизнь, на съемной квартире, муж на рынке горбатится, я без работы, и Ленька по специальности устроиться не может, – глухо отозвалась мать.
– Ну, милая сестрица, сама виновата, надо было тогда за Валерку Чмутова замуж идти, сейчас бы была генеральшей, на Крещатике жила бы, – вновь подначила тетка.
– А не ты ли меня тогда отговаривала с ним встречаться, говорила, что такой никогда в люди не выйдет!? – вновь повысила голос и перешла на обличительный тон мать.
– Я!? – тетка явно не ожидала услышать такое обвинение от сестры.
