Никто не хотел воевать — это драматический рассказ о жителях приграничного села, где каждый день кажется тягоматанью. В одной из секций "мясного ряда" стоят торговцы обычными повседневными манерами, но вот настоящий покупатель решает не следовать их традициям и берет говяжью грудинку без вопроса о цене. Его поступок взрывает мир вокруг....
Леонид поспрашивал, есть ли кто с их поселка, но никто не откликнулся. Он несколько раз подходил к пограничному переходу, но его даже толком не выслушали, заявив, что пока с одиночками разбираться у них нет никакой возможности, ибо под завязку заняты работой с беженцами с той стороны. Посоветовали пристать к какой-нибудь организованной группе и перейти границу с ней. К какой-такой группе уточнять не стали. В общем, пограничники отмахнулись от него как от назойливой мухи:
– Не мешай, не до тебя.
Леонид весь в расстроенных чувствах побрел от перехода, раздумывая, что делать, ехать назад в Ростов или устроиться на ночлег в близлежащих населенных пунктах.
– Ей, малек, подь сюда!
Леонид не сразу понял, что обращаются к нему. Его подзывал выше среднего роста коренастый мужик где-то лет тридцати пяти, одетый по военному: берцы, комуфляж, бандана, но без знаков различия и оружия.
– Это вы меня? – ноги, чуть не против воли, сами понесли его к этому «бойцу».
– Тебя, тебя. Чего тут трешься, на ту сторону хочешь?
– Да, хотелось бы, а там много беженцев, меня оформлять не захотели, – Леонид как-то сразу стушевался перед «бойцом» и отвечал, словно был в чем-то виноват.
– А чего тебе там, воевать хочешь? По тебе вроде не скажешь, – голос «бойца» стал насмешливым.
– Да нет, бабушка у меня там, на звонки не отвечает, хочу узнать, что с ней.
– Семья, что ли, на разведку послала… не могли, кого постарше отрядить, про бабку разузнать?
– Да вот, так получилось, – словно оправдывался Леонид, умалчивая, что семья как раз никуда его не посылала, а совсем наоборот.
– Тебе лет-то сколько, – продолжал расспрос-допрос «боец».
– Двадцать три, – «боец» так уверенно его расспрашивал, что Леонид правдиво отвечал, будто стоя перед какой-то обличенной властью комиссией.
– Ого, а я думал лет семнадцать, уж больно ты по салажному выглядишь, как допризывник. В армии служил?
– Нет, – и вновь почему-то Леонид виновато опустил голову.
– Понятно… Говоришь, бабка у тебя там, а сам откуда?
– Из Курска, – Леонид почему-то не решился признаться, что живет в Москве, тем более, что и местом регистрации в его паспорте значился Курск.
– Русский? – «боец» спросил так, что Леонид понял, что ответ на этот вопрос для спрашивающего очень важен.
– Русский, – однозначно ответил Леонид, чувствуя, что не уместны уточнения типа: отец русский, мать украинка.
– Это хорошо… Я могу твоему горю помочь, подбросить на ту сторону.
