В темноте старого футбольного поля раздается только слышимый за пределами человеческого уха шепот: "Можно мне мой мяч?". Мячик блестит в холодном свете. Ухмылка мальчишки синеет от крови, и его глаза светятся красным. Вместе они создают неловкий баланс между игрой и неизбежной трагикомией....
— Это просто жертвоприношение, — Марк встал и подошел к экрану. — Я не специалист в этом, Олег Дмитриевич.
— Я в курсе, но ты можешь покопаться в своих умных книжках, потому что люди в своих ничего похожего не нашли, — ответил Константинов.
— То есть люди искали информацию по подобным обрядам в своих источниках, и теперь нам надо поискать в своих? — удивился Кирилл.
— Именно, — кивнул Константинов. — Пока жертвы только две. Обе обнаружены в глухих лесных массивах в черте города. Ни свидетелей, никого. Жертвы между собой знакомы не были.
— Откуда информация? — поинтересовался Кирилл, окончательно проснувшись.
— О, Ищейка, подала голос, — усмехнулся Иван.
— Давно пора, — кивнул в его сторону Константинов и снова повернулся к Кириллу. — Есть у меня давний знакомый. Он в человечьих структурах не последняя шишка. Попросил глянуть. Отказать не могу, связи полезные. Сегодня мы ему окажем услугу, завтра он нам.
— Человек? — присвистнул Ворон.
— Человек, — кивнул Константинов и обернулся к двери.
Марк тоже его почуял. Легкое волнение, но не более. Оно шло по коридору и приближалось к переговорной. На секунду замерло перед дверью и потянуло ее на себя.
— Добрый день, — поздоровался вошедший.
Это был мужчина лет пятидесяти, одетый в простые джинсы, рубашку и светлый пиджак. Коренастый, плотный, с ежиком седых волос. Друзья тут же приметили едва уловимое сходство между незнакомцем и начальником. Впрочем, вряд ли эти двое имели родственные связи.
— Добро пожаловать! — приветствовал человека Константинов.
Шилов кивнул мужчинам и сел немного в стороне, под удивленные взгляды акудзин. При этом внешне сохранял невозмутимость и доброжелательность.
— Ну что, Демон, твои ученые мозги зашевелились? — повернулся Константинов к Марку.
— Угу, — кивнул Марк и снова повернулся к экрану. — Эта яма выглядит очень странно.
— Почему?
— Она очень ровная, словно чаша... Томаш Дворжак ставил под жертвой чашу для сбора крови.
— Нашел кого вспомнить! — хмыкнул Константинов.
— А кто это такой? Томаш Дворжак? — спросил Шилов с любопытством.
— Старый кровопийца, которого сожгли еще в семнадцатом веке, — бросил в его сторону Константинов. — Думаешь, это кто-то из вампирской братии?
— Пока нет, — покачал головой Марк. — Не припомню, чтобы вампиры устраивали костры и икебаны вокруг жертвы. Они более прагматичны.
— Подождите, — прервал обсуждение Кирилл.
