В темноте старого футбольного поля раздается только слышимый за пределами человеческого уха шепот: "Можно мне мой мяч?". Мячик блестит в холодном свете. Ухмылка мальчишки синеет от крови, и его глаза светятся красным. Вместе они создают неловкий баланс между игрой и неизбежной трагикомией....
— Каждому свое, — философски заметил Марк, хотя отчасти был согласен с дядей.
— Ну да. Не суди и не судим будешь. А Иван твой тот еще жук. Он мне нравится. Схватывает на лету, хотя делает вид, что дурак дураком.
— Есть такое, — улыбнулся Марк.
При первом знакомстве он чуть не убил Ворона. Они с Кириллом долго не могли понять свое отношение к Ивану — его хотелось одновременно прикончить и обнять. Уже много позже они поняли, что грубый, циничный Ворон настоящий, преданный друг, более глубокий, чем хочет казаться.
— Они все научатся. Тяжело использовать сущность и при этом не проявлять ее внешне. Сущность материя тонкая. Чуть перестараешься, и все узрят твои красные глаза. Контроль дело непростое, но я так посмотрю, среди твоих коллег совсем безнадежных нет.
— Серьезно? Константинов так не считает.
— Олег притворяется деспотом, — улыбнулся Виктор. — На деле за своих ребят порвет любого. Я тут редко бываю, но на месте Совета опасался бы этого акудзина.
— Он восьмерка, — напомнил Марк.
— Ну и что? Дело не степени сущности, а в том, как ее использовать. Константинов тертый калач. И сущностью пользоваться умеет прекрасно. Я бы не хотел выступить против него. Шансы будут не у всех десяток.
— Вот как... — протянул Марк. — Ты открываешь мне начальство с новой стороны. Я-то думал, он просто самодур.
— Кому ты заливаешь, племянничек? Думал он. Я тебя знаю как облупленного. Ты уже давно понял, что с Константиновым лучше не шутить, если не хочешь проблем.
— Ладно, раскусил, — легко сдался Марк. — Заканчивай с ней.
— Конечно.
Виктор сосредоточился на девушке. Та резко перестала дрожать, замерла, и взгляд ее затуманился.
— Я рассказал тебе грустную историю, и ты немного всплакнула. Мы с племянником обычные мужчины, которым нравятся красивые девочки. Сейчас ты пройдешь в ванную, умоешься, а когда вернешься, будешь веселиться и флиртовать со мной.
Девушка встала. Ее движения были мягкими и плавными, но какими-то неестественными, словно ей управлял невидимый кукольник.
Марк повернулся к блондинке. Она испуганно посмотрела на него, но он ласково погладил ее по щеке и прошептал:
— Ничего. Сейчас и тебе память поправим, и не вспомнишь о том, что мы не люди.
Марк потянулся к сущности и мир стал серым, монохромным, а от серебристого силуэта девушки к нему поплыли синие и черные ручейки страха. Она этого видеть не могла. Никто не мог.
