Автор
Вечер уже погружался в сумрак, как и осенний вечер. Небо скрывалось за тучами, оставляя лишь миги света от фонарей, мерцавших на каждом шагу. В такую пасмурную ночь все казалось подернутым легкой грустью, и казалось неважно, что уже начало девять вечера. Только белые шары на высоких опорах всё ещё ярко сверкали в непроглядной темноте....
Мансуров присел рядом с ней, положил ей на плечо ладонь.
— Не обращай на неё внимания, — промолвил под боком Стас.
Кристина вдруг вскинула голову, повернулась к Мансурову.
— Прости, Ренатик, но отсядь, без обид. Это место Макса.
Затем, шмыгнув носом, обвела взглядом класс, вновь остановилась на Алёне, прищурилась:
— Что смотришь? Довольна? Думаешь, всех сделала? — Кристина криво улыбнулась. — Думаешь, ты такая офигенная, что за тобой аж двое ухлёстывали? Как бы не так! А ты знаешь, что эти двое…
— Фадеева, заглохни! — рявкнул Стас.
— Крис! Крис! Прекрати! — засуетился Ренат.
— … эти двое поспорили, кто из них первым тебя трахнет. Да-да! Что вылупилась? Не веришь? — Кристина рассмеялась. — Именно так. Мы всем классом наблюдали, делали ставки… Ууу, а что это у нас такое лицо? Ты и правда думала, что они оба вдруг ослепли, сошли с ума и влюбились в такую замухрышку, да? Ха! Ну ты и дура…
Алёне казалось, что всё вокруг стало вдруг нереальным, сплошной сюр. Потому что… ну не может же быть так на самом деле? Не могут ведь вот так разыгрывать живого человека?
Она привстала, потрясённая, оглянулась…
— Стас?
— Да слушай ты её больше, — буркнул он, сам красный и злой, и в глаза не смотрит.
Кристина захохотала, правда, как-то совсем не весело.
— Ренат? — Алёна пыталась поймать его взгляд, но тщетно — он, покачав головой каким-то своим мыслям, отвернулся.
— Что, доярка, в шоке? Размечталась, а тут — на тебе…
Алёна схватила сумку и выбежала из класса под нездоровый смех Кристины.
— Беги, беги и не возвращайся! — полетело в спину.
«И не вернусь, — думала Алёна, опрометью сбегая с лестницы. — Ни за что не вернусь!».
Домой добиралась на такси. Не стесняясь водителя, рыдала в три ручья.
Как же так? Разве можно спорить о таком? Ставить на кон человека? Так подло играть его чувствами? Выходит, всё это: кино, ухаживания, комплименты, забота, беседы по душам — было фальшивкой? Сплошным обманом, циничным и жестоким?
И вдруг её осенило: Максим, он ведь просил её не встречаться с ними, но просил как-то скомкано, без разъяснений.
И что ещё страшно — не сорвись сегодня Кристина в истерику, она бы так ничего и не узнала.
