Автор
Вечер уже погружался в сумрак, как и осенний вечер. Небо скрывалось за тучами, оставляя лишь миги света от фонарей, мерцавших на каждом шагу. В такую пасмурную ночь все казалось подернутым легкой грустью, и казалось неважно, что уже начало девять вечера. Только белые шары на высоких опорах всё ещё ярко сверкали в непроглядной темноте....
Вдали, решил он, скорее освободится от неё, от чувств своих, нежеланных и мучительных.
Только одно не давало покоя: он так и не рассказал ей толком. В тот их последний день не получилось: сначала почему-то не мог, язык не повернулся сказать в лицо такое. Ну и не успел, в итоге. А теперь извёлся.
Попытался с ней связаться — тщетно. Была даже мысль сообщить всё отцу. Это, конечно, последнее дело, но теперь-то уже что? Ведь со своими одноклассниками он вряд ли ещё встретится. Однако решил оставить этот вариант про запас.
Только отец всё равно узнал. От самой Алёны. Об этом Максиму спустя время доложила мать.
Скандал был грандиозный. Отец метал громы и молнии, грозился посадить всех, начиная от Аллочки и заканчивая директором гимназии. Самолично ездил и к Мансурову, и к Шилову, и даже руки распустил. Серьёзно так распустил.
В конце концов всё это дело замяли, но с выборами отец пролетел. Ещё бы — вездесущие журналисты на всю область ославили его за «избиение младенцев».
— А мог бы, между прочим, потягаться, Руслан Глушко уверял, — причитала мать. — Если бы рассказал прессе про то, что мальчишки спорили на эту… Руслан убеждал его, говорил, что тогда эта история наоборот сыграет нам на руку, потому что народ любит не законность, а справедливость, особенно когда дело касается таких вот тем.
— Всё, мам. Мне пора, меня зовут, — соврал Максим и отключил телефон.
Да, ему всё ещё было интересно знать, как они там, как она, всё ещё при звуке её имени болезненно сжималось сердце, но лучше будет оборвать всё разом, чем растягивать эту агонию. Потому что теперь назад дороги нет. Теперь у него другая жизнь. Новая жизнь.
