Автор
Вечер уже погружался в сумрак, как и осенний вечер. Небо скрывалось за тучами, оставляя лишь миги света от фонарей, мерцавших на каждом шагу. В такую пасмурную ночь все казалось подернутым легкой грустью, и казалось неважно, что уже начало девять вечера. Только белые шары на высоких опорах всё ещё ярко сверкали в непроглядной темноте....
Прямо как настоящий художник. Мне понравилось.
— Спасибо, — порозовела она. — А ты играешь на гитаре просто невероятно… и поёшь. Мне слышно было… А что это за песня?
— Это же «Нирвана». Не узнала, что ли? The man who sold the world. Хотя Курт её перепел, изначально это песня Дэвида Боуи. Но Курт есть Курт. Он бесподобен.
— Я не очень в музыке разбираюсь, то есть совсем никак, но вот ты пел, и… В общем, это было так здорово! Очень!
Потом она опустила взгляд на его левую руку, и блеск в её глазах погас.
— А как же теперь? Ты не сможешь больше играть?
— Да, — хмыкнул он, — сегодня выступить вряд ли удастся. Придётся ближайшие концерты отменить.
— Ты ещё и шутишь! — покачала головой Алёна. — А всё-таки кто это сделал?
— Да это Ник приезжал…
— Тот, который…?
— Тот, который.
— И это он тебя так? — удивилась она.
— Да ну конечно! Нет! Ну, он пытался там мне что-то предъявить за тебя, даже руками махал, но вломил мне их водила… сука…
— Спасибо, — зарделась она.
Максим пристально посмотрел на неё, будто размышляя — сказать не сказать?
— Я тебе не брат.
Алёна поняла его слова явно неправильно, судя по тому, как вмиг потухла её улыбка, а на лицо набежала тень.
— Мы, конечно, не совсем… — пролепетала она, отведя взгляд в сторону.
— Я не брат тебе, серьёзно, — повторил Максим. — Отец женился на моей матери, когда я уже родился и усыновил меня. А родной мой папаша… короче, я без понятия, кто он и где он.
Алёна снова повернулась и уставилась на него оторопело.
— Как так?
— Ну вот так, — пожал он плечами.
— Я… я не знала… Так, значит…
— Значит, мы с тобой не брат и не сестра. И если я тебя поцелую, это не будет извращением. И кстати, не стоит об этом маленьком секрете никому трепать, окей?
Сделав ещё один большой глоток Джонни Уокера, Максим отставил бутылку и медленно поднялся, покачнувшись.
— Всё, я спать.
— Дойдёшь? Или помочь? — следом встала Алёна.
— У меня ж рука сломана, а не нога.
— Ну, ты ещё и хорошенько продезинфицировался изнутри.
— Лааадно, пойдём, раз уж тебе так хочется уложить меня в постель, — нагло улыбнулся он.
Алёна залилась краской, даже отступила сразу, но стоило ему вновь покачнуться, подхватила его и, приобняв за талию, повела к лестнице.
— Ты пьяный, — констатировала она.
— Это временно, — ответил он."
"Комната выглядела как после недельного разгула.
