Автор
Когда в доме появляется новая сводная сестра, юноша объявляет ей войну. Он унижает, издевается, пытается сломить её волю. Но девушка оказывается сильнее. Между ненавистью и уважением тонкая грань, и герой вот-вот её переступит, меняясь навсегда.
На уроках Максим старался не смотреть в сторону Шилова и Алёны. Но всё же несколько раз поймал себя на том, что невольно наблюдает за ними. Даже прислушивается. Потом психанул, даже карандаш сломал. Сволочи.
Всё это настолько выбило почву из-под ног, что Максим никак не мог собраться с мыслями и включиться в занятия. Находился в какой-то прострации. По алгебре, как назло, навязали тест. Но тут выручил Ник Лужин, который уж не знал, как ещё замолить свои грешки — сделал оба вариант: себе и Максиму.
После уроков, как и договорились, собрались в мужской раздевалке."
"Спортивный корпус стоял обособленно от гимназии, хотя и сообщался переходом с основным зданием, но редко кто сюда заглядывал без особой надобности. Разве что уборщица. И что ещё удобно — раздевалка запиралась изнутри, поэтому все разборки и выяснения отношений обыкновенно устраивали именно там.
Максим пришёл с Ренатом. Кирилл Ладейщиков и Лужин увязались следом.
Шилов тоже явился не один — привёл за собой бэшек.
Драки, однако, не получилось. Шилов неожиданно заявил, что покалеченных не бьёт. Так и сказал:
— Не буду я с тобой, Явницкий, драться. Не по-пацански это — бить калек.
— Ты сейчас сам калекой станешь, — начал закипать Максим, хотя, в общем-то, запал у него тоже поиссяк.
Это утром гнев его подстёгивал, затмевая разум, а сейчас накатила такая опустошающая, чёрная тоска, что хотелось одного: замкнуться в себе, никого не видеть и не слышать. Казалось, он говорил, ходил, что-то делал, более или менее реагировал исключительно на автомате.
Перед последним уроком Ренат зазвал его вместе с Ладейщиковым в курилку «хапнуть какой-то забористой дури». Пойти-то Максим пошёл, но курить не стал. Сказал, настроения нет. И сидел безмолвным дубом, пока пацаны накуривались и хохотали как мерины. И даже Аллочке ни словом не огрызнулся, когда она спустила на их троицу собак за то, что явились на урок сильно после звонка.
Вот и сейчас вроде и впопад отвечал, и даже где-то внутри шевелилась полудохлая злость, но мыслями он был совсем не здесь. И внутри болело совсем не из-за Шилова.
— Так я могу с тобой вместо Макса, — предложил Ренат. — Считай, автозамена.
— Или можешь со мной! — прогундосил Ник.
— С тобой-то? — хохотнул Стас. — Герой-любовник недоделанный. Тебя вырубила баба! Баба, Карл! Так что молчал бы лучше.
Бэшки как по команде захохотали.
— Эта баба так-то коня на скаку остановит. Попробуй её тиснуть, она тебя тоже вырубит, — хмыкнул Ренат.
