Автор
Когда в доме появляется новая сводная сестра, юноша объявляет ей войну. Он унижает, издевается, пытается сломить её волю. Но девушка оказывается сильнее. Между ненавистью и уважением тонкая грань, и герой вот-вот её переступит, меняясь навсегда.
— Это наши разборки.
— Да какие разборки, Шило?! — не сдавался Ренат. — Ты дебил, что ли? У него рука сломана и звонок уже скоро. Хочешь помахаться, давай после уроков. Только я буду вместо Макса.
— С хера ли? — взвился Максим.
— Или я! — с готовностью выступил Никита Лужин.
— Ты-то куда лезешь? — усмехнулся Шилов. — Ты…
— Короче, всё! — оборвал его Ренат. — Встречаемся в раздевалке спортзала после уроков. Там и решим, кто с кем махаться будет.
— Я тебе всё равно, сука, за ублюдка язык вырву, — бросил Максим Шилову.
— За правду и языка лишиться не жалко, — посмеивался Стас — его уже отпустило, хотя ухо всё ещё горело пунцовым.
Окончательно их перепалку прервал звонок."
"Максим нехотя повернулся к своей парте, когда увидел Алёну. Она шла по проходу и таращилась на него своими младенчески-голубыми глазами. Ещё и посмела поздороваться как ни в чём не бывало! Вот же дрянь! Вот трепло!
Улыбка эта её деланно невинная всколыхнула в нём новую волну ярости. Безумно хотелось высказать ей всё, что он думал и чувствовал, еле удержался. Ну ничего, ему ещё представится случай отыграться на ней за всё «хорошее».
— Максик, — зашептала Кристина, когда он сел на место, — это правда, что ли?
— Правда, — зло бросил он. А какой теперь смысл скрывать, если эта дура всё разболтала? Повернулся к Кристине, впился пытливым взглядом. — И что?
— Да нет, ничего, — промямлила Кристина, выдержав паузу, весело добавила: — Всё равно ты круче всех.
Историк тщетно распинался у доски — никто его не слушал. Всех взбудоражила эта новость и стычка между Явницким и Шиловым.
***
— Блин, я в шоке до сих пор, — выдохнув облако дыма, признался Ренат. — Ты сам давно в курсе?
— Всегда знал, — процедил Макс и затянулся.
Оба сидели в импровизированной курилке — небольшом закутке рядом с лестницей, ведущей на чердак. Всех остальных, кто совался сюда, они гнали прочь.
— Охренеть! А почему ты мне-то об этом никогда не рассказывал?
— А смысл? Что бы это изменило?
— Ну, так-то ничего, конечно. Но я бы сейчас не офигевал так сильно.
Максиму казалось, что все они, даже лучший друг, смотрят на него теперь совсем другими глазами. Нет, из своих никто ничего не высказывал, наоборот подбадривали: «Забей!».
Но их отношение к нему всё равно переменилось. И вроде не понять, в чём оно выражалось конкретно, однако это чувствовалось.
Бэшки, сволочи, и вовсе троллили исподтишка. Вроде и не ему в лицо, а в разговоре между собой, но отчётливо произносили: «Ублюдок… ублюдок».
