Автор
Когда в доме появляется новая сводная сестра, юноша объявляет ей войну. Он унижает, издевается, пытается сломить её волю. Но девушка оказывается сильнее. Между ненавистью и уважением тонкая грань, и герой вот-вот её переступит, меняясь навсегда.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Никто об этом не узнает (СИ)» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Когда в доме появляется новая сводная сестра, юноша объявляет ей войну. Он унижает, издевается, пытается сломить её волю. Но девушка оказывается сильнее. Между ненавистью и уважением тонкая грань, и герой вот-вот её переступит, меняясь навсегда.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Когда в доме появляется новая сводная сестра, юноша объявляет ей войну. Он унижает, издевается, пытается сломить её волю. Но девушка оказывается сильнее. Между ненавистью и уважением тонкая грань, и герой вот-вот её переступит, меняясь навсегда.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
* * *Несмотря на поздний час и на то, что завтра рано вставать в школу, у Максима громыхала музыка. Какой-то зарубежный рок, тяжёлый и агрессивный.
Наверняка и Артёму, и Жанне Валерьевне этот грохот тоже мешал, но никто из них не осмеливался сунуться к нему с замечаниями. Если бы отец не заливал внизу, то он уж наверняка пришёл бы и учинил скандал. Но эти безмолвно терпели.
Вечером Максим вёл себя совершенно несносно. Грубил и отцу, и матери, и брату. Алёну же, когда она вернулась, демонстративно игнорировал, что, в общем-то, и хорошо — когда он такой, безбашенно-злой и психованный, лучше ему не попадаться на прицел. Но и плохо тоже. Просто потому что обидно. Потому что равнодушие оно хуже всего. Даже хуже открытой враждебности. Ну а равнодушие того, к кому сам не равнодушен, — это, наверное, самое болезненное.
Вот он её и не замечал весь вечер. И это выходило у него настолько естественно, что она и впрямь себя чувствовала пустым местом. Теперь ещё музыка эта адская. Впрочем, похоже, что она и в тишине не уснула бы. И думала всё равно о нём же. Вот он так вызывающе себя ведёт, почему? Зачем всех вечно провоцирует? Почему нельзя просто спокойно и мирно жить?
Но что самое нелепое во всей этой ситуации — как бы он себя ни вёл, что бы ни творил и ни говорил, её отношение к нему не меняется. То есть сама себе она внушает правильные мысли: надо быть порядочной, достойной, гордой. Надо не думать о нём, не тосковать, не обращать внимания. Но разум её с сердцем совсем, очевидно, не в ладах. Выкинуть его из головы не получается, не думать о нём — тоже. И если уж на то пошло, о гордости и вовсе говорить смешно. Ведь случись вдруг так, что он подойдёт к ней или захочет быть с ней, ну разве она сумеет отказать? Наверное, нет. Конечно, нет! Да она рада будет послать гордость куда подальше. Потому что гордость не делает тебя счастливым, а хочется-то счастья. И это как-то и горько, и удивительно, и весело осознавать, что есть человек, которому ты готов почти всё простить. Вот только этому человеку, похоже, плевать.
* * *"
"Три часа ночи. Сна осталось — всего ничего, а Максим разве что немного потише музыку сделал. Или просто уши уже привыкли. Впрочем, не настолько, чтоб уснуть.
Алёна устала ворочаться. И была бы хоть музыка красивая, мелодичная. А то кровать аж вибрировала от его ударников.
Может, набраться смелости, зайти и высказать? Ну это же издевательство, в конце-то концов.
Алёна перевернулась на левый бок, заложив голову сверху подушкой.
В четвёртом часу раздражение достигло того пика, когда «неудобно, стыдно, страшно» побледнело окончательно.
Она накинула синий шёлковый халат — папин подарок — и решительно двинулась к Максиму. Постучала для проформы, хотя даже сама свой стук в таком грохоте не услышала.
