Омар медленно заходит в просторный кабинет отца, ожидая самого неожиданного разговора. Мы уже обсуждали варианты, как вернуть сестру домой, и что для этого может быть использована младшая Фоули — Ниса. Девчонке всего восемнадцать, как и Амире. Отцу предложили обменять одну дочь на другую, как это делают злостные враги....
Теперь я полностью повторяю действия моего отца, когда маме делали операцию: сначала меряю шагами коридор, а потом пялюсь невидящим взглядом в окно. Отличие лишь в том, что папа смотрел в ночь, а я вижу город в солнечном свете. Даже не вижу, смотрю сквозь него. Все краски поблекли, цвета медленно окрашиваются в серый.
Я грызу себя изнутри. Отщипываю от каждого жизненно важного органа по кусочку и выбрасываю за ненадобностью. Корю себя за то, что не позволял себе проявлять чувства к ней. Если она умрет, то никогда не узнает о том, что я люблю ее больше жизни.
– Омар. – За моей спиной становится отец.
– Как мама?
– Все хорошо. Ниса?
Я качаю головой, потому что выговорить то, что я ничего не знаю, и как сильно боюсь, я не в силах. То и дело сглатываю встающий в горле ком и борюсь с трясущимся подбородком.
Отец сжимает мое плечо, а потом отводит Фатиха в сторону, видимо, чтобы узнать подробности. Я пока не готов их слушать, они окончательно растерзают остатки моего сердца. А оно пока должно работать за троих.
Спустя некоторое время дверь реанимации открывается и оттуда выходит врач в костюме и маске.
– Господин Омар?
– Это я, – выступаю вперед. – Что с моей женой?
– Она слишком долго пролежала на горячем песке под палящим солнцем, укушенная змеей. Яд распространялся слишком быстро. Мне жаль, но вам придется сделать выбор.
– Какой? – севшим голосом спрашиваю я.
– Ваша жена или ребенок. Нам нужно понимать, кто важнее.
– Он еще слишком мал, чтобы делать выбор в его пользу, – перебивает отец.
– Да. Но я не могу брать на себя эту ответственность.
Мое сердце раскалывается надвое, готовясь остановить работу одной из половин. Похоронить ее глубоко внутри, чтобы в каждый год в этот день оплакивать того, кто для меня дороже собственной жизни.
– Спасайте ее, – выдавливаю из себя. – И не дай Аллах сказать ей, что у вас был выбор. Она не должна знать.
