– Так, – вздохнул он, – не нравится мне твое выражение лица. Что случилось, сын? Помолвка разорвана, я лично проконтролировал. Что-то еще?
– Да, – кивнул ему, не зная, как попросить о том, чтобы он отправился со мной к тетке Элис и попытался добиться от нее правды.
– Лиен, – отец откинул одеяло в сторону, поднялся на ноги и подошел ко мне, опуская ладони на мои плечи. – Ну же, смелее, что случилось?
– Ты можешь… – волнение накрыло с головой.
«Черт! Нужно взять себя в руки!»
– Можешь отложить свою поездку и уделить мне завтрашнее утро? – произнес на выдохе, наблюдая замешательство на лице родителя.
– А ты откуда про поездку узнал? – удивился герцог Фон Харт. – Мать рассказала?
– Расскажет она, как же! – скрипнул я зубами, чувствуя, как ярость смешивается с кровью, разжигая пламя.
– Кроме нее больше никто не знал, – нахмурился родитель.
– Знал! Точнее знала! Служанка! – как ни странно, но отрицательные эмоции придали решительности и сил. – И я ей очень благодарен, ведь она решила предупредить, что матушка обманула меня!
– В чем именно? – взгляд отца стал пронзительным.
– Она знала, что я хочу поговорить с тобой, но посоветовала сделать это завтра утром!
– Так я же…
– Вот именно! – рыкнул, стискивая пальцы в кулаки.
– Сын, ты… – герцог Фон Харт сжал мое плечо, – не вздумай вспыхнуть! Успокойся.
– Она понимала, – меня начинало трясти, – что мы не встретимся с тобой, потому что ты уезжаешь еще до наступления рассвета, но не сказала ни слова! – я едва ли не кричал, ведь было больно от того, что матушка предала меня. Теперь это стало как никогда понятно."
"– Давай поговорим, присядь, – папа махнул рукой в сторону дивана, куда я и рванул, но опускаться на него не спешил, расхаживая рядом из стороны в сторону, словно запертый в клетке хищник.
– Лиен, от тебя искры сыплются, – родитель взял в руку тапок, прихлопывая им места на ковре и мебели, от которых начинал идти дымок.
– Просто послушай, ладно? Не перебивай, прошу. И пусть тебе сказанное мной покажется бредом сумасшедшего, но знай, я считаю, что прав во всем.
Далее потек мой сбивчивый и временами слишком эмоциональный рассказ. Я махал руками, рычал и с силой сжимал зубы. Мне было обидно и горько, ведь с каждым произнесенным словом вина матери проявлялась все отчетливее.
Отец, пока я излагал свои мысли, не подкрепленные доказательствами, слушал меня внимательно. Временами он хмурился, иногда отводил задумчивый взгляд в сторону, а в самом конце и вовсе выставил руку, прося поймать тишину.
– Даже не знаю, что сказать, – вздохнул он, поджимая губы.
– Ты не веришь мне, я понимаю, – закивал, кидаясь к нему.