Мария терпеливо ждала звонка, но вдруг поняла, что больше не придет. Словно настроение Марии изменилось: теперь она отказывалась от общения. Но Горбатенко решил узнать, что же могло произойти - ведь это явно выходит за рамки обычного поведения.
Маша тоже не торопилась пока ничего говорить – словно бы обессилела после своей истерики. Зато вот думать стала как-то яснее и четче. И появились мысли, что она-то на самом деле ничего толком не знает о случившемся. Никто ее в детали не посвящал. И что значит фраза Дмитрия: «тoчно никто не выжил бы»? Значит, имелись и жертвы? Сколько и кто?
Подняла голову, оценивающе смерив глазами Дмитрия. Тот этот взгляд поймал и словно мысли уловил. Лицо стало непроницаемым, так что сразу ясно – ничего ей не скажет, по крайней мере, пока не получит разрешение Олега на обнародование для нее «беспокоящей» информации.
В этот момент все перекрыло другой мыслью: «Господи! Главное, что еcть у кого это разрешение спрашивать! Что живой. Все остальное – перенесет и выдержит!»
С губ вновь сорвался какой-то прерывистый измученный вздох."
"– Маша, - тут же «полушутливо» одернул Коля, – не смей снова в истерику впадать. Я слежу за тобой, - и брат с весельем, которое, возможно, давалось ему так же непросто, сделал характерный жест рукой «слежки глаза в глаза».
Маша рассмеялась. И как раз тут постучался кто-то из охранников, всунув в руки Дмитрию бананы.
– Вот, Мария Ивановна, поешьте, ничего другого не нашли поблизости, - Дмитрий протянул ей один. - А вы же с утра ничего не ели, даже в той кондитерской… – в его взгляде промелькнули отголоски злобы, видно, про ее невестку вспомнил.
Маша кивнула в сотый, кажется, раз.
– Спасибо! – поблагодарив, акқуратно очистила, отломила себе кусочек,и только начав жевать, поняла, что в самом деле прилично голодна.
Все эти встряски истощили ее резервы основательно. Разговор больше особо не клеился,телевизор, висящий на стене, даже мысли не было включить, все напряженно ждали хоть каких-то новостей с этажа выше. И только Дмитрий то и дело выходил в коридор, о чем-то советуясь с помощниками.
– Бдительный он, – хмыкнул Коля, наблюдая за этим, - даже мне не доверяет.
– У него распoряжение Οлега на этот счет, – отмахнулась Маша. В связи… со многим. Да и Петр… тоже же брат… – тяжко выдохнула.
– И то верно, - не спорил Коля, помрачнев. Погрузился в какие-то свои мысли.
Так и сидели, пока на пороге комнаты ожидания не появился врач.
