Мария терпеливо ждала звонка, но вдруг поняла, что больше не придет. Словно настроение Марии изменилось: теперь она отказывалась от общения. Но Горбатенко решил узнать, что же могло произойти - ведь это явно выходит за рамки обычного поведения.
Значит, свои… Нет, в голове, где-то на задворках сознания, даже немного неловко за эту истерику, да только тело живет своей жизнью, выплескивая то, что уже не в состоянии затолкать вглубь себя. Так не вовремя этот срыв… Так неуместно, Господи! Ей бы к Олегу, узнать, чтo все нормально, и выдержала бы…
– Но вам же не только о себе думать надо, Мария Ивановна, - несмотря на явную растерянность, Дима пытался ее успокоить. – И нервничать совсем нельзя, – он поднял стакан. - Я вам сейчас еще воды наберу.
– Я не могу! – действительно ощущая, что ей не хватает воздуха, почти закричала Маша.
– Маша, выдохни! – резкий и собранный голос Коли заставил послушаться на каком-то дальнем уровне подкорки. - И прекрати кричать!"
"Она могла воевать с братьями, сколько хотела, но ведь все равно с детства к ним прислушивалась и подчинялась во многом. Вот и сейчас, когда брат оказался рядом и крепко ее обнял за плечи, как-то плотно притиснул к себе, - подчинилась почти интуитивно.
«Что он здесь делает?» – мысль возникла и пропала. Вспомнила, что брат звонил, когда они ехали. Уже в курсе был, узнавал как раз, куда повезли…
– Вот так, Машунь, умница. Сама понимаешь, что толку от истерики никакого,только вред, – уже иначе, спокойней и мягче проговорил брат, погладив ее по голове.
Спокойно и мягко, успoкаивал, как в детстве иногда, когда отец или Петя им обoим головомойку устраивал.
– Так я что, дядей скоро вновь стану, а, сестренка? Мне так слова вашего охранника трактовать? – явно стараясь ее отвлечь и напомнить о главном, с улыбкой поинтересовался Коля.
Хороший адвокат. Его только напряженное выражение в глазах и выдавало. И Маша против воли улыбнулась, поняв, что рыдания затихают. И точно в голoву бахнуло, что надо за разум браться. И думать об их с Олегом ребенке – ему от этих рыданий никакой пользы, один вред от ее истерик.
– Станешь, Коля, станешь, - ещё всхлипнула, но уже явно возвращая коңтроль над собой, согласилась Маша, растирая щеки. И попутно вытирая слезы.
– Вот, Мария Ивановна, вода, - Дима протянул ей новый стакан с водой, с облегчением следя за ситуацией. – Олега Игоревича перевезли в интенсивную, операция закончилась. Как только он в себя придет, вас пустят, – следя за тем, как она пьет, соoбщил охранник.
