Мария терпеливо ждала звонка, но вдруг поняла, что больше не придет. Словно настроение Марии изменилось: теперь она отказывалась от общения. Но Горбатенко решил узнать, что же могло произойти - ведь это явно выходит за рамки обычного поведения.
И они поехали… Так быстро, как Маша ещё никогда не ездила в городе.
В больнице их не пустили дальше қомнаты ожидания. Да, врачи все понимали, да, разделяли тревогу, однако пострадавшие сейчас в операционных и им всем точно нет смысла торчать под дверьми в коридорах. У губернатора все не слишком серьезно. Как только будет возможно,их тут же проведут в палату…
С каждым мгновением ей все больше хотелось закричать, вот просто заголосить диким ором, но Маша только усиливала контроль над самой собой. Понимала, что прорываться в операционную действительно глупо.
Села на диван у окна, уткнувшись лицом в ладони. В голове шумит, ноги ватные, сердце колотится – а она пытается удержать ровное выражение лица и хоть как-то дышать.
– Мария Ивановна, выпейте воды, – Дима подoшел, протягивая ей стакан.
Он уходил на несколько минут в коридор, разговаривал с теми людьми, которые были утром в охране Олега. И которые сейчас за всем здесь следили. Только ей не сказал о том, что там и как.
– Спасибо, - автоматически ответила она и взяла воду.
И только удивленно глядя на то, как эта вода расплескивается по рукам и на пол, осознала, что вовсе не так хорошо справляется с контролем, как ей думалось. Руки тряслись дико. И она никак не могла с этим совладать. Разлила большую часть воды, понимая, чтo по щекам, к тому же, начинают катиться какие-то беспомощные слезы. Всхлипнула в голос.
– Мария Ивановна! Ну что вы! – похоже, ей удалось дезориентировать вечно собранного и готового ко всему охранника Олега.
Ее это «порвало» просто. Понятно, конечно, что Дмитрий как лучше хотел, но для Маши его слова последней каплей послужили. Стакан выпал из рук, расплескав вокруг воду. Спасибо, не разбился, а Маша в голос зарыдала:
– Как?! Как я должна успокоиться и расслабиться, если не знаю, что с ним и қак себя чувствует мой любимый человек?! Каким образом, Дима? - пытаясь еще при этом и как-то замолчать, прекратить, захлебываясь слезами, выдохнула она.
Не выходило пригасить остроту страха и боли,только громче рыдания рвались из груди. Не помогло взять себя в руки даже то, что сзади дверь хлопнула,точно ещё кто-то вошел, а Маше без разницы в этот момент! Главное, что Дима глянул, оценил и спокойно продолжал ею заниматься.
