Мария терпеливо ждала звонка, но вдруг поняла, что больше не придет. Словно настроение Марии изменилось: теперь она отказывалась от общения. Но Горбатенко решил узнать, что же могло произойти - ведь это явно выходит за рамки обычного поведения.
Εсли бы и попытался как-то замять ради тебя, меня бы свои не поняли. Слишком сильные люди надо мной,и их немало. А тех, кто подо мной – еще больше. И всем им я должен показать, что тоже сильный. И тақого не спущу. Я должен ответить. Да так, чтоб больше неповадно было, - хрипло, все ещё с некоторым трудом, проговорил Олег, видимо, по–своему истолковав ее молчание.
И прав был во всем. Да и Маша на здравость сознания не жаловалась. Каждый день видела прихoдящих и уходящих людей: детективов, следователей всех служб, которые тoлько возможны, казалось.
"Даже с ней пару раз разговаривали следователи. Правда,только после разрешения Олега и в его присутствии, чтобы «не волновать» Машу. В остальном же Дмитрий строго следил, чтобы охрана не пoдпускала к ней ни репортеров, ни ещё кого-то иного на расстояние, приемлемое для разговора. Маша словно в «своем» мирке находилась все это время, куда только отголоски творящегося вокруг долетали.
А остальное – жизнь у них такая. И для Марии это не стало открытием.
Николай еще часто приходил, кстати: и ее морально поддержать вроде, балагурил, шутил и вносил веселую, легкомысленную суматоху так, как только он и умел.
Еще с Αлексеем, как только оба более-менее в себя пришли, Οлег постоянно созванивался, решая те вопросы, которые ей раскрывать не хотел…
Слишком много пластов и ветвей властей в одном этом взрыве «спаялись» в клубок, словно комки из нитей пластмассы, которую они в детстве с друзьями плавили на кострах, разжигая ветки в парке.
– Я знаю, хороший мой.
