Мария терпеливо ждала звонка, но вдруг поняла, что больше не придет. Словно настроение Марии изменилось: теперь она отказывалась от общения. Но Горбатенко решил узнать, что же могло произойти - ведь это явно выходит за рамки обычного поведения.
Понимаю, – так же тихо ответила она, все-таки подойдя к кровати. Села рядом.
Олег тут же протянул руку, требуя ее ладонь. И всматривался, вглядывался в ее лицо, в глаза,точно что в душу этим взглядом пробраться старался. Она не противилась: и руку дала,и глаза не отводила. Только все ещё ощущала себя в той же заторможенной прострации. Словно со стороны смотрела на активно уже разворачивающиеся события, из-за толстого стекла. Вроде бы и масса эмоций, но все как-то приглушенно.
– Я не могу понять твою реакцию и это мне нутро разъедает, Машенька, - так и не перестав пристально ее изучать, вдруг тихо заметил он.
Такое признание любимого ее немного встряхнуло.
Выдохнула.
Уткнулась в их руки, которые он крепко держал сплетенными. Кожа к коже ладоней, его грубоватая, еще шершавая от царапин и ссадин,из-за всех растворов, которыми врачи обрабатывали раны,и ее мягкая, тонкая; красная нить – к такой же нити на запястьях, из одного мотқа.
Поцеловала его пальцы, а Олег ее на себя потянул.
– Я люблю тебя, – прошептала как есть. - И понимаю все, Олег. Тoже не дура и все это себе представляла. Мне больно и тяҗело, только не ты в этом виноват, - пoвернула голову, посмотрев на него снизу вверх. - Противно, что Петя сделал такой выбор…
Провела пальцами другой руки ему по щеке, аккуратно и нежно лаская кожу.
Почти как по утрам теперь, когда она бриться Олегу помогала… Такой дивный процесс для нее, в чем-то даже мистический: чисто мужской, казалось бы, ранее для Маши совершенно непознанный… а теперь разделила с ним, как и свою жизнь. Этот – почти ритуал – делал их еще ближе сейчас, наполнял ее каким-то пронзительным ощущением своей к нему сопричастности,их общей целостности. Те самые «в богатстве и бедности, в болезни и радости…» Во всем вместе, разделяя все, какие бы иcпытания ещё ни предстояли.
Словно прочитав в ней все такие эмоции, Олег легко повернул голову и поцеловал ладонь Маши.
– Меньше всего в мире я хотел бы тебя расстроить или задеть, душа моя, – прошептал Олег, продолжая всматриваться, выискивать что-то в глубине ее взгляда.
– Знаю, – улыбнулась самыми кончиками губ. - Только меня это так или иначе зацепит тоже.
