Мария терпеливо ждала звонка, но вдруг поняла, что больше не придет. Словно настроение Марии изменилось: теперь она отказывалась от общения. Но Горбатенко решил узнать, что же могло произойти - ведь это явно выходит за рамки обычного поведения.
– Ну а ты? - пытаясь развеять то вязкое и непростое, что повисло в воздухе над ними, легкомысленным голосом уточнила Маша.
– Что я? – похоже, в самом деле не разобрался Олег.
– Τебе сорок три, – таким тоном, как он на ее вопрос о его знакомстве с квартирой Маши отвечал, намекнула она. – Что–то же было в жизни? Невеста, жена, просто девушка…
– Я думал, ты и так про девок в курсе, - поддержал ее тон Олег, хмыкнув с сарказмом. - Едва не каждый раз умудряешься приезжать и выставлять…
Маша рассмеялась опять, хоть горло и болело.
"– Это случай. Или интуиция, которую и я не контролирую, - пожала плечами, сосредоточившись на тепле егo кожи, непривычном еще и немного колючем касании щетины на подбородке, которая уже пробилась. Вдыхала его аромат. - Τолько теперь так легко уже не смогу на это смотреть, Олег. Сразу говорю. Как есть . Я, вообще, жутко не люблю, когда мое трогают. А ты мне дал это ощутить за последние сутки – что «мой»…
Опять повисло в тишине спальни. И снова непросто.
– Я тоже собственник, душа моя, да толку? - хмыкнул хрипло и напряженно Олег.
Она намек поняла, как ни странно.
Когда oни познакомились только, у неė были отношения с одним из адвокатов, который вместе с Колей работал. Непонятно до конца: серьезные или нет? Видимо, не особо. Но вместе почти два года были,и интересно,и неплохо. Не жили вдвоем, у каждого свой дом, однако пара… А потом Маша просто не смогла. Не в состоянии оказалась через себя переступать снова и снова.
– Я давно порвала с ним, – закрыла глаза.
– Я знаю… И это тоже виной на мне, - стиснул свои руки на ней крепче.
Странный разговор. Дурной и не нужный, казалось. И так все понимают, зачем еще друг другу по аорте тупым ножом?
– И не уходи от вопроса, - вернулась к началу. - Я не о том спрашиваю.
Олег молчал минуту, наверное.
– Τы – серьезная.
Опять не понять: с сарказмом, с иронией или категорично?
И мурашки по спине. Сердце в груди галопом. Так и не может открыть глаза: и больно, и сладко,и внутри все замерло. А он снова и снова ей кожу под волосами на виске губами ласкает, своим дыханием тревожит.
Сама молчала минуты три, впитывая щекой стук его сердца в груди. Ночь на исходе. И словно наяву слышит, как убегают секунды.
