Автор
В маленьком сибирском поселке женихов не прибавляется, когда Федька предлагает Инге руки и ноги. Это предложение приводит к потрясающей истории о дочери отшельника и няне-помойщице. Встреча двух разных людей в совершенно неожиданной ситуации создает замысловатую атмосферу, полную загадок и юмористических моментов....
Кажется, она мне сейчас расскажет про целую жизнь! Или покажет свой собственный мир.
Но…
– Тю-ю-ю, – слышится пренебрежительное от окна. – И шо вы с ней валандаетесь? Она ж того!.. – и этот давно немытый экземпляр пренебрежительно морщится. – Неполноценная! – фыркает он, выражая изгибом губ самую крайнюю форму пренебрежения.
– Да как вы смеете! – вскакиваю я. – Лиза очень смышленый и одаренный ребенок! – прижимаю к себе крошку, которую мне хочется во что бы то ни стало защитить. – А вы!.. А вы!..
– Что я? – возмущается тело в окне.
– Что за чушь вы несете? Лиза разговаривает!
Я закрываю девочку собой и как-то на автомате хватаюсь за ручку сковороды… Руки, наверное, еще помнят, что я вообще-то, оладьи жарю.
– Да ты что, сдурела? – орет этот придурок, но тут же испуганно отступает, глядя куда-то мне за спину.
– Митяй, в чем дело? – слышу со стороны двери тихий, но очень страшный голос.
– Юрич, да я это, – мой вор как-то странно пятится и даже вроде как начинает заикаться.
.
Михаил
Инга оборачивается ко мне, и я не знаю, чего больше в ее глазах: испуга или возмущения.
Грудь вздымается, щеки алые, глаза горят, Лизу мою к себе прижимает.
Самое интересное, дочка тоже к ней жмется, будто к родной…"
"И мне в самом деле очень хочется знать, что же здесь происходит. Нет, то, что Митяй – придурок, я и так знаю.
– Я тут… – Инга беспомощно взмахивает рукой, у нее дрожат губы.
Отчего она так сильно расстроилась? Что ее вывело из себя?
– Я оладьи жарила! – делает вторую попытку объясниться она.
И тут на ее глазах выступают слезы. Самые настоящие слезы.
– Лиза, – она присаживается перед моей дочерью, берет ее за руки, заглядывает ей в лицо. – Лиза, давай вместе плюшки печь? Ты умеешь? Хочешь, я тебя научу?
И…
И моя дочь кивает.
Часто-часто, будто боится, что Инга передумает.
Но эта московская фифа вдруг всхлипывает…
Черт!
Она прижимает к себе Лизку и…
– Инга! – рявкаю, попросту от того, что не знаю, что еще сделать. – Инга, что вы делаете?
– Лиза очень умненькая, и замечательная, и… – произносит та, всхлипывая и растирая детскую спину.
Твою ж мать…
– Инга, я прошу вас….
Подхожу к ним, беру дочь за руку…
И оказываюсь очень близко к Инге. Слишком близко. Она пахнет свежим тестом и молоком.
