Констебль Хоппер был уверен, что его дни опасных приключений позади. Но одно осеннее утро перевернуло его жизнь: он неожиданно становится частью опасного заговора. Теперь ему предстоит бежать, прятаться и сражаться с жуткими монстрами, нарушив все клятвы, которые он себе дал.
Раздел Chitat.online для книги «Няня из Чайноботтам» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Констебль Хоппер был уверен, что его дни опасных приключений позади. Но одно осеннее утро перевернуло его жизнь: он неожиданно становится частью опасного заговора. Теперь ему предстоит бежать, прятаться и сражаться с жуткими монстрами, нарушив все клятвы, которые он себе дал.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Торин Легкое чтение Фэнтези Русское фэнтези подборки серии
Констебль Хоппер был уверен, что его дни опасных приключений позади. Но одно осеннее утро перевернуло его жизнь: он неожиданно становится частью опасного заговора. Теперь ему предстоит бежать, прятаться и сражаться с жуткими монстрами, нарушив все клятвы, которые он себе дал.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вот только откуда ему было знать, что все так обернется…
По правде, неделю назад он даже не был мистером Хоппером. Тогда во Фли попал вовсе не вокзальный констебль, а совсем на него не похожий Кенгуриан Бёрджес.
Кенгуриан Бёрджес, представительный мистер с усиками и большими планами, был собран, решителен и весьма целеустремлен. Бёрджеса вел поиск, и ничто не могло, как тогда казалось, выбить его из колеи. Неожиданные встречи в его (большие) планы не входили. Старым знакомым тут взяться было неоткуда, и подозрение вызывали лишь вездесущие, снующие по крышам чайки – они будто наблюдали за чужаком, пытались выяснить, что он задумал…
До северной части Фли Кенгуриан Бёрджес добрался не то чтобы быстро, но путь прошел незаметно, поскольку Бёрджес был занят тем, что вовсю репетировал роль. Со стороны этот высокий широкоплечий мужчина в котелке мог показаться сумасшедшим – он шел, уставившись прямо перед собой, постоянно бормотал себе под нос и время от времени заводил разговоры с невидимыми собеседниками. Мало было просто переодеться: манера речи – и Бёрджес это понимал – запросто могла его выдать. Будучи констеблем, он привык к тому, что в среде представителей закона называлось «Не жевать сопли» – то есть к лаконичности, прямоте, грубости и оскорблениям, заменявшим вежливые словечки. А сколько сугубо служебных выражений, образно говоря, въелось в его рот… На время от всего этого требовалось избавиться, а еще – и это было сложнее всего – добавить в речь сомнение: констебли всегда во всем уверены и знают все лучше прочих, остальные – нет…
Сперва дело шло со скрипом, но с приближением к побережью или, как его, отчего-то называют в городе, взморью, Кенгуриан Бёрджес уже неплохо натренировался в «болтовне» и почти даже не вставлял в свои реплики приказы и явное пренебрежение…
Бёрджес понял, что попал туда, куда планировал, когда разбитая брусчатка под ногами вдруг переросла в проложенный в слякоти дощатый настил. Именно такими дорожками здесь были вымощены улицы – они вели от пабов, куда ни за что не хочется заходить, к дверям домов, где жили личности, с которыми ни за что не стоит вести дел. Настилы заворачивали в темные лазы, шли по мостам, переброшенным через канавы, и тянулись к смутно проглядывавшим вдали причалам.
Моряцкие кварталы встретили Бёрджеса еще более густым, чем в остальном Фли, туманом. Они ему сразу не понравились: рядом было море, а от моря – это все знают – можно ожидать чего угодно. Море – подлое и коварное. Оно воняет солью, рыбой и попранными надеждами. Да и эти кривые улочки, глухие переулки и двухэтажные домишки с крышами, черепица которых напоминала чешую, не внушали никакого доверия. Из мглы доносился отдаленный рокот, переругивались упомянутые чайки, прогудел пароход.
