Под покровом пыли как будто что-то ползало, время от времени этот жуткий ковер вздымался горбами, и те накатывались на берег, затягивая причалы и мостки. Рыбаки еще утром вытащили все свои баркасы на берег, и сейчас все эти мрачные зеленые громадины стояли на рельсах, закрепленные цепями. Порой раздавалась сирена штормового предупреждения, стонущая, зарождающая в сердце тревогу. Ей подыгрывал гром.
Гостиница «Плакса» превратилась в крошечный островок тепла и надежды, и к этому островку прибилось почти две дюжины новых постояльцев: моряки, путешественники и просто внезапно обнаружившие себя посреди грозы личности хотели укрыться от непогоды. К вечеру уже все номера были заняты.
Мадам Бджиллинг нервничала. Собрав внизу всех, кто был в гостинице, она запретила им высовывать нос на улицу, если они не хотят распрощаться с этими носами, но желающих бродить сейчас по взморью и так не наблюдалось.
Другое дело Бёрджес. Он бы с радостью устроился у камина, сыграл бы с мистером Пинсли в «Три Якоря», но у него был план, и план этот требовал основательной подготовки. Несмотря на все предупреждения хозяйки гостиницы, он блуждал по Моряцким кварталам, словно суденышко, потерявшее якорь. Шторм и гроза разогнали местных по домам, и по пути за все время ему встретились лишь трое странных типов, у которых явно была склонность к самоубийству.
Первым делом Бёрджес отправился к вдове Рэткоу. Регина и ее новый шерстяной друг, как ни странно, чувствовали себя превосходно, словно дом на причале не вздрагивал и не качался. С появлением в жизни вдовы котенка она ожила и только и говорила о том, что он успел учудить.
Убедившись, что с ней все в порядке, Бёрджес покинул дом вдовы, провожаемый подозрительным взглядом: Регина Рэткоу догадалась, что он задумал нечто опасное.
Преодолев пустующие Кварталы, Бёрджес добрался до рынка Подержанных Посудин, на котором свел знакомство с человеком, заправлявшим на берегу. С Адмиралом у них состоялся продолжительный разговор. Бёрджес сообщил ему новости о своем расследовании, попросил помощи кое в чем и сам не заметил, как дал старику опрометчивое обещание сегодня же избавить его берег от Удильщика. Прежде чем уйти, Бёрджес вспомнил о том, что его тревожило, и сказал Адмиралу, что было бы неплохо «намекнуть» некоему боцману с «Ржавого Гвоздя», чтобы не совался в гостиницу «Плакса» и оставил в покое жену и дочь. Адмирал пообещал позаботиться об этом.
Прямо за дверью адмиральского особняка Бёрджеса подкараулила Эдит Бишеллоу, которая напала на него с претензиями и оскорблениями: он, мол, негодный жестокий человек, который посмел разбить ее сердце и позволил себе считать, что ему это сойдет с рук.