– Записать на ваш счет?
– Д-да, – проскрипел Хоппер, после чего направился к лестнице. Мальчишки пошагали за ним.
Хозяйка гостиницы с досадой глядела им вслед. Больше всего ее, кажется, раздражала грязь, которую они развели.
– Солти! – воскликнула она. – Бери швабру и… Да где же снова носит эту девчонку?!
Поднимаясь по ступеням, Хоппер пробурчал себе под нос:
– «Записать на ваш счет?» Не расследование, а сплошное разорение.
Джаспер понимающе кивнул.
Оказавшись на третьем этаже, они преодолели узкий коридор и вошли в четырнадцатый номер. Хоппер зажег лампу, снял пальто и котелок, повесил их на спинку стула.
Джаспер и Винки с любопытством озирались кругом. Ни один, ни другой еще никогда не бывали в гостиничных номерах. Джаспер представлял себе их иначе – как-то более… обставленнее. Здесь же, кроме кровати, столика и стула, вообще ничего не было. Разве что в стене чернела прямоугольная дыра, заваленная мятыми газетами и какими-то щепками, которая пыталась выдать себя за камин.
«Мы ведь во Фли, – напомнил себе племянник доктора Доу. – Конечно, здесь нет ни ковров, ни люстр, ни звонка для вызова горничной или коридорного. Странно, что в этой блошиной дыре вообще есть гостиница…»
Хоппер тем временем согнулся перед камином и принялся его разжигать. Он был в такой ярости, что спички в его руках одна за другой ломались и никак не желали загораться. Через силу заставив себя успокоиться, констебль наконец совладал со спичкой, и огонек перебрался в камин. Газеты занялись, в номер тут же потянуло дымом – видимо, дымоход был забит.
Поставив на пол мешок, Джаспер с отвращением стянул с себя промокший сюртучок. Винки снял кепку и выжал ее прямо на пол, после чего вернул на голову.
– А у вас есть полотенце? – спросил Джаспер.
– Тут тебе не шикарная гостиница «Габенн» на Чемоданной площади, – грубо ответил Хоппер. – Никаких полотенец. Да и вообще, зачем жабе из болота полотенце?
– Сами вы… – начал Джаспер, но благоразумно себя оборвал: не стоило злить Хоппера еще сильнее. Несмотря на то, что тот полыхал и шипел, как фитиль лампы, на который дуют, было очевидно, что пребывает констебль сейчас в весьма расстроенных чувствах. Весь вид Хоппера выражал огорчение, разочарование и едва ли не крах надежд всей его жизни.
Дуболом Хмырр Хоппер… Уж кого Джаспер меньше всего ожидал встретить во Фли, так это вокзального констебля. И его усы, которые явно были накладными.
– А где вы их взяли? – спросил он, ткнув в них пальцем.
– Состриг с твоей бабушки.
– Вы носите усы, которые состригли с моей бабушки?
– Да. Нет. Заткнись!"
"Пододвинув стул к камину, Хоппер уселся.