Слежка?! Но кому нужно за ним следить? Гоббин приштопал к нему «хвост»? Вряд ли… Или это как-то связано с «Д-об-УК»? Те, кто охотились на констеблей, решили взять его, Лоусона, за жабры? Подумали, что он слишком легкая жертва, если разгуливает в одиночку?"
"Не подавая виду и не оборачиваясь, констебль шел дальше. У него не было глаз на затылке, как у злодея Окулуса, которого он когда-то поймал, но они ему и не требовались, чтобы понять: слежка ведется не с тротуара. Бросив быстрый взгляд в витрину овощной лавки «Брюквинс», он изучил мостовую сзади – движение на ней пытается притвориться обычным: экипажи едут в обе стороны, с трудом протискиваясь на узкой Твидовой улице, фыркает паровой трицикл, а один кеб…
«Да! Это он!»
Ничем с виду не выделяющийся кеб едва полз – улица перед ним была пуста. Так медленно кебы не ездят: те, кто ими управляют, знают цену медлительности, ведь чем дольше доставляешь пассажира – тем позже возьмешь следующего.
Жаль, не разглядеть, кто сидит за рычагами. Лоусон знал лично всех кебменов в Тремпл-Толл – эти люди многое видели и слышали, в прежние времена они бывали полезны…
Дойдя до конца квартала, констебль зашел за угол, в тихий пустынный переулок, и нырнул за чистильный шкаф. Достал револьвер, взвел курок…
Если не считать доносившегося до укрытия Лоусона шума Твидовой улицы, в переулке было тихо. Лишь в мусорных баках неподалеку возились крысы, а над головой в какой-то момент затряслась труба пневмопочты…
В переулок завернул кеб. Медленно проехав несколько ярдов, он остановился почти вплотную к чистильному шкафу.
«Ну давайте, попробуйте меня взять!»
Старик пригляделся. На передке сидел мистер Боури. Это было странно – констебль неплохо знал кебмена: Боури был честным парнем и не участвовал в различных темных делах. Разве что сейчас его привлекли обманом или подчинили при помощи какой-то мерзкой гипнотической штуковины.
Дверь кеба открылась, и на тротуар вышел недоброго вида громила в сером пальто и котелке. Оглядевшись по сторонам, он повернул голову туда, где в потемках прятался старый констебль.
Лоусон поднял револьвер.
– Не дури, нафталин! – бросил он. – Это ведь я!
Лоусон округлил глаза.
– Хоппер?!
– Нет, твоя мертвая женушка.
Старик не спешил опускать оружие. Все это было отчаянно странно. Вокзальный хмырь Хоппер, который исчез неделю назад, когда был ранен его напарник, и которого уже записали в жертвы убийц констеблей, вдруг объявляется и… Что это на нем надето?! Больше всего Лоусона смущали усы громилы. Из-за них он его и не признал сразу.
– Я никогда не был женат, Хоппер, – проскрежетал старик. – Чего от меня надо? – И затем он спросил, подразумевая похитителей: – Ты с ними?
– Да, – ответил вокзальный констебль.
«Ну конечно! – с яростью подумал Лоусон.